Прозрачная жидкость давала ощущение холода и обжигала там, где попадала на открытую рану. Хотя в основном было довольно приятно – попадавшие на живот капли казались ледяной водой.

– Я продолжаю сбрасывать вес, – заметила она, рассматривая себя в зеркале. – Немножко кожи здесь, немножко крови там – все к одному.

Мрачная улыбка скользнула по лицу.

Продолжай в том же духе и достигнешь великолепной формы. Это будет то, что от тебя останется.

Все же мне больше повезло, чем псу.

От воспоминания о том, что она сделала с животным, ей стало немного не по себе.

– Но он первый на меня напал, – оправдывалась она перед собой. – Не надо было ему так себя вести.

Но мне необязательно было выпускать его из пикапа. Я хотела денег. Поэтому пес мертв.

И потому что МИР его туда посадил, чтобы усложнить мою задачу.

Мысли об этом и чувство вины утомили ее. Она прокручивала все это в голове по несколько раз, когда возвращалась домой с кладбища, когда пришлось вновь прикоснуться к окровавленной одежде, когда принимала душ. И думать об этом больше никак не хотелось.

Оказав себе первую медицинскую помощь, она на кинула халат и отнесла в ванную комнату антисептик и тампоны. Затем вышла на кухню и налила себе небольшой стакан бурбона. Пройдя в гостиную, села на диван и пригубила напиток.

Ее внимание привлекли деньги на журнальном столике. Она сама их туда бросила вместе с запиской, вынув из перепачканного кровью конверта. Подавшись вперед, Джейн поставила стакан и подняла пачку банкнот. Затем сунула руку в боковой карман халата и вынула оттуда остальные деньги, полученные от МИРа с начала Игры, и, сложив обе пачки вместе, пересчитала.

Тринадцать сотен и пятьдесят долларов.

Тысяча триста пятьдесят баксов.

– Неплохо, – произнесла она. – Совсем неплохо за три ночные смены.

Стоило из-за них убивать собаку?

–Стоп, мы, кажется, не собирались об этом думать, – напомнила она себе.

Но помимо воли начала припоминать, что чувствовала, втыкая нож в собаку.

– Самооборона, – пробормотала она, наклоняясь за стаканом.

И сделала еще глоток.

Самооборона и с Рэйлом и его дружком. Иначе они бы здорово меня отделали. А Рэйлу я спасла жизнь. Его же приятель смотался с моими двумястами баксами.

Интересно, не Рэйл ли был сегодня на кладбище? Швырнувший в нее собаку смахивал на бродягу.

Скорее был похож на зомби, вот на кого, черт возьми.

Но Рэйл видел записку и мог бы догадаться, куда идти.

– Нет, это был не он, разве что побрился, – возразила она себе. – У этого, по крайней мере, было лицо.

Мерзкий сукин сын. Какого черта надо было делать такое с псом?

Да он все равно был мертвый.

Ну да, мертвый. Благодаря мне.

И она еще раз пригубила стакан. Затем, бросив пачку денег на диван рядом с собой, взялась за подлокотник дивана, подтянулась и достала телефон, стоявший на самом краю столика. Поставив его на колени, она снова потянулась к столику и взяла с него визитную карточку Брейса.

"Стоит или не стоит? – на миг задумалась Джейн. – Сам сказал, чтобы позвонила, – вспомнила она. – И ничего не говорил насчет того, чтобы не звонить после трех ночи.

Наверное, не может уснуть и беспокоится, почему до сих пор не позвонила".

Зажав стакан между колен, Джейн поднесла трубку к уху, услышала зуммер и набрала номер. Когда послышались первые гудки, мысль позвонить ему в такое время стала уже казаться ей не совсем удачной, и после пятого гудка она повесила трубку.

«Должно быть, уснул», – подумала она.

Все разговоры о том, что не ляжет спать, не дождавшись ее звонка, оказались пустой болтовней.

Но что это так ее разочарует, Джейн не ожидала сама.

– Подумаешь, беда, – успокаивала она себя. – Сама виновата – не следовало звонить так поздно.

Но ведь обещал же не ложиться!

Черт с ним.

И она подняла с колен стакан. Тот был уже почти у губ, когда зазвонил телефон. Она вздрогнула, и бурбон выплеснулся через край. Жидкость попала на подбородок, стекла на грудь и быстро заструилась вниз.

Джейн заерзала на диване, поставила стакан, промокнула халатом мокрый след и подняла трубку.

– Алло?

– Это я.

Именно этот голос она хотела услышать. Покой и уверенность разлились по телу. И пробежала дрожь волнения.