С мягким стуком дверца вновь открылась.

– Превосходно, – прошептала она, – будь я немного смышленее, меня надо было бы бояться.

Джейн тихонько рассмеялась, но это не помогло: она тут же почувствовала, как заворочались кишки.

Теперь надо идти наверх.

О Боже!

«Эй, – напомнила она себе, – на кону три тысячи двести баксов. Да за такие деньги я готова пройтись с завязанными глазами, разбитым носом и месячными по замку Дракулы».

– А может, и нет, – пробормотала она.

С фонариком в левой руке и пистолетом в правой Джейн вышла из кухни в комнату, которая, вероятно, когда-то была столовой. Прежде чем продолжить свой путь, она пробежала по комнате лучом.

Ничего, что могло бы на нее напасть.

В комнате не было никакой мебели. Обрывки обоев свисали, как изодранные лохмотья. В некоторых местах стены были проломлены. Стекло из разбитых окон смешалось на полу с пластами штукатурки и кусками обрешетки, из которой торчали остриями вверх гвозди. Поверх всего этого хлама валялись предметы одежды: носки, трусы, ботинок, задубевшие боксерские шорты.

Еще она увидела смятую пачку из-под сигарет и пустой пакет из-под хрустящего картофеля.

Внимательно смотря под ноги, Джейн прошла по комнате.

В воздухе стоял запах старых отсыревших книг.

Какое очаровательное местечко, подумала она.

– О, а здесь даже меблировано, – прошептала она, пройдя в следующую комнату.

Меблировка состояла из расстеленного в углу тощего грязного матраца. Рядом на полу валялись раздавленные пивные банки, разбитые бутылки из-под спиртного и темные кучи какого-то тряпья.

Запах в этой комнате был хуже, чем в предыдущей: затхлая смесь спиртного и испражнений.

Почувствовав позывы к рвоте, она задержала дыхание и ускорила шаг.

Пробегая мимо, она не сводила фонаря и глаз с этих темных куч. Скорее всего это были лишь одеяла, одежда или тряпки, но она опасалась, что под одной из них могло оказаться что-то, что могло бы броситься на нее.

Вскоре кучи остались далеко за спиной.

Джейн вышла в прихожую. Перед ней была входная дверь и начало лестницы, ведущей на второй этаж. Все еще сдерживая дыхание, она осветила фонарем лестницу.

К ней никто не приближался.

Она обернулась.

Никто не приближался и сзади.

Джейн попробовала первую ступеньку. Та заскрипела, но оказалась прочной. Верхние, которые были видны, тоже выглядели нормально, так что она начала подниматься. На шестой ступеньке она выдохнула и вновь наполнила легкие.

Здесь воздух был не столь плох.

Но, наверное, возвращаться придется через ту ужасную комнату, с сожалением подумала она.

Разве что попробовать выйти через парадную дверь?

Вроде незаметно было, чтобы какие-либо двери или окна были забиты.

«Значит, смогу выйти так, – подумала она. – Если они только не заколочены».

Джейн пожалела о том, что не попробовала их открыть до того, как стала подниматься по лестнице.

Ничего, очень скоро это выяснится, решила она.

И вновь направила свет на верхнюю лестничную площадку.

Пока все идет хорошо.

"Если бы я была в той ужасной книге, – подумала она, – на меня бы набросился монстр. Один из этих скользких белых гориллообразных уродов с зубами в половом члене.

Чтобы перепугать до смерти, такого даже не надо, – призналась она самой себе. – Достаточно будет какого-нибудь пустяка".

Но никто не выскочил ей навстречу.

На верхней лестничной площадке она остановилась и посветила фонариком во все стороны. Ни с одного, ни с другого конца длинного коридора к ней никто не приближался, но везде было столько теней и разного хлама.

«Что я здесь делаю?» – спросила она себя.

Мы здесь, потому что мы здесь, потому что мы здесь, потому что мы здесь...

"Три тысячи двести баксов, – напомнила она себе. – И еще больше после этого, если Игра продолжится.

Если не откину копыта.

Я слишком молода, чтобы помирать.

Конечно".

Бывало и похуже, успокаивала она себя.

Внезапно Джейн стало не хватать воздуха, сердце бешено заколотилось, появилась сухость во рту, и лицо покрылось испариной. Она почувствовала, как становятся влажными волосы, а рубашка липнет к спине.

«Все не так плохо, – подумала она. – По крайней мере на меня еще не нападали чертовы собаки – или бродяги. Во всяком случае, пока».