Понедельник. События следовали одно за другим. Проснувшись на следующее утро, я обнаружил пропавший карандаш. Его грифель был исписан до такой степени, что использовать его дальше по прямому назначению было просто невозможно.

Сперва я опешил. Но потом меня будто осенило: а что, если стащивший у меня карандаш не знает, что его можно заточить? Действуя по наитию, я заточил карандаш, а затем воткнул его в грошовую точилку и оставил на столе. Рядом я положил еще парочку карандашей.

Наутро все это бесследно исчезло. А заодно пропал и мой старый свитер, что висел на спинке складного стула. Это уже было очень досадно. Свитер далеко не новый, но кашемировый и теплый. Он был одной из моих самых любимых вещей.

Каково же было мое удивление, когда сегодня утром я обнаружил свой старый свитер. Рядом с ним был аккуратно сложен еще один, совершенно новый — темно-коричневая полоса у плечей плавно переходила в более светлые оттенки.

Новый свитер оказался впору и сидел на мне безукоризненно. У ворота в том месте, где обычно располагается название фирмы, был вышит золотой нитью цветок подсолнуха!

Среда. Выгреб из кивы оставшуюся там землю. Теперь нужно хорошенько рассмотреть росписи на стенах. До сих пор я намеренно не обращал внимания на символы. Ждал, пока появится возможность изучить их в целом.

Четверг. Проснулся утром и нашел цветок подсолнуха у себя на столе! Если здесь и в самом деле водятся призраки, то это, несомненно, добрые существа!

Днем совершенно внезапно объявился Шеф! Он стоял поодаль и глядел на меня. Пошел мне навстречу только после того, как я позвал его. Но стоило ему приблизиться и учуять мой запах, как он восторженно завертелся, запрыгал, стал резвиться, как щенок. А из-за ошейника снова торчал цветок подсолнуха!

Сказать, что я был изумлен, означает ничего не сказать. Дело в том, что Шеф был приучен признавать только одного хозяина. И он никогда не подпускал к себе никого, кроме меня. Правда, в моем присутствии и при настойчивых увещеваниях с моей стороны он иногда мирился с некоторыми вольностями со стороны ветеринара. Но только иногда. И все же кому-то удалось воткнуть ему за ошейник этот подсолнух! На душе у меня было неспокойно. Я уже было почти уговорил себя отказаться от авантюрной задумки и вернуться к нормальной жизни. Ведь прошло уже больше недели, и за все это время мне ни разу не удалось даже выспаться!

Все утро я тщетно силился припомнить, что же мне прежде доводилось слышать о других измерениях, параллельных мирах и их возможностях. Но так и не вспомнил ничего определенного. Именно тогда я начал осознавать, какой же все-таки до обидного ограниченной может оказаться такая узкая специализация, как моя».

Майк Раглан отложил дневник и снова подошел к окну. Эрик Хокарт вовсе не был склонен предаваться безудержным полетам фантазии. Он считался признанным специалистом сразу в нескольких областях электроники. К тому же обладал железной логикой и деловой прозорливостью. Способность предвидения вкупе с запатентованными правами на ряд изобретений принесли ему значительное состояние. Он никогда не пренебрегал мелочами. И его невозможно было с легкостью ввести в заблуждение. Итак, размышлял Майк, до ближайшего города не меньше восьмидесяти миль, а может, и все девяносто. На многие мили окрест нет ни одной живой души. К югу от реки находится пара факторий, примерно там же располагаются малочисленные разрозненные поселения индейцев-навахо. Они живут обособленно и не имеют обыкновения вмешиваться в чужие дела.

Так что же происходит? Судя по всему, Хокарт всерьез поверил в возможность существования некоего параллельного мира. И для кого-то это настолько важно, что на поиски дневника Эрика был послан самый настоящий грабитель. Но где же сам Эрик? Что за девушка принесла сюда его дневник? И кем был человек, собиравшийся выкрасть его А кива?..

— Нужно самому поехать туда, — вслух произнес Майк Раглан. Он уже несколько минут разговаривал сам с собой. — Постараюсь поскорее добраться до места. И если Эрика там не окажется…

Он развернул на столе карту края Четырех Углов и принялся изучать возможные маршруты. Добраться до места, где Эрик решил построить себе дом, совсем непросто. И хотя даже в той глуши дороги довольно сносные, большинство из них оставалось незаасфальтированными. Непосредственно к владению Хокарта не вела ни одна из дорог. Нужно сказать, что для Эрика этот фактор был едва ли не самым привлекательным. Он обожал одиночество.

Эрик решил, и Майк знал об этом, что по крайней мере во время работ добираться сюда можно будет на вертолете. Все необходимые материалы для строительства планировалось доставлять таким же образом. Майку были известны и обстоятельства, при которых Эрик узнал о существовании той горы. Он пролетал над этим районом на самолете довольно низко, и с воздуха эта столовая гора с плоской вершиной была совсем не похожа на другие. Ее вершина имела вполне ухоженный вид, как будто некогда земля на ней возделывалась. Но только это было очень давно. Расположение горы, открывающийся с нее обзор и полное безлюдье вокруг тут же приковали к себе внимание Эрика. С того самого момента Эрику Хокарту просто грезилось это место.

«Можно будет использовать природный камень, -увлеченно говорил он. — У подножия скалы полно превосходного материала для строительства».

К тому же, располагая неограниченным временем, он хотел собственноручно заняться постройкой. Это было его давнишней мечтой.

Эрик всегда самостоятельно принимал решения. Всегда действовал по собственному усмотрению, но на этот раз он неожиданно столкнулся с чем-то доселе совершенно ему неведомым. И к этому он вовсе не был готов.

Майк с тревогой размышлял над случившимся. У Эрика не было друзей-шутников. Поэтому неоткуда было ожидать подобного розыгрыша. Тем более что возможности поселиться поблизости от того места не было никакой. Если только в этих суровых условиях устроить стоянку под открытым небом…