Я прогнал воспоминания, а Гамильтон под моим взглядом что-то пробурчал себе под нос и отошёл от двери, освобождая нам дорогу. Вот, давно бы так. Почему многие люди, если ты сделал им доброе дело, начинают воспринимать это за слабость и думать, что ты им чем-то обязан и они могут крутить тобой, как пожелают? Весьма опасное заблуждение, но и вопрос, скорее, риторический.

Я вышел из палаты, больше не посмотрев на Гамильтона. Ромка последовал за мной. Когда мы уже почти вышли из отделения, брат обернулся назад, но, никого не увидев, спросил.

— Адрюха, тебя Назар покусал? Как-то ты резко на Гамильтона взъелся. Буквально размазал его одним взглядом. Это талант, брат. Вот только, почему так резко. То возился с ним, чуть ли не как с котёнком, а потом раз и под дых.

— Надоел, — я потёр переносицу. — Он действительно такой незамутнённый, или пытается таковым казаться, чтобы на чужом горбу выехать?

— Понятия не имею, я его знаю ровно столько же, сколько и ты, — Ромка пожал плечами. — Я, конечно, знаю, что у тебя индивидуальные занятия были, но сегодня ты впервые показал, что можешь сделать так, что тебя будут, как минимум опасаться, гораздо больше, чем меня.

— Это хорошо или плохо? — я посмотрел на него.

— Это странно, но впечатляет. Научи меня, — внезапно попросил он.

— Рома, тебя звали на эти занятия, ты сам отказался их посещать, — я остановился и принялся разглядывать брата. — Что сейчас изменилось?

— Не знаю, — он нахмурился и принялся оглядываться по сторонам. — Когда я допрашивал Раду, я шагнул слишком глубоко. Так глубоко я ещё ни разу не погружался в свой дар. У меня предчувствие странное появилось, что мне могут подобные знания пригодиться. Не уверенность, а какой-то неясный флёр… В общем, считай, я понял, что это в любом случае полезно.

— Ты меня не перестаёшь удивлять, — я возобновил движение. — И пугать. Рома, ты здоров вообще? Может, тебе стоит здесь задержаться? А где же твоё знаменитое: «Пф-ф, это Андрюхе надо, его и ломайте, а мне голову не морозьте, я в шапке»?

— Вот что ты начинаешь? — брат поморщился. — Тебе трудно?

— Нет, Рома, мне нетрудно, мне это начинает надоедать, — я вздохнул. — Ладно, поучимся взглядом размазывать человека по стенке. Но, проще за отцом на каком-нибудь заседании с кабинетом министров понаблюдать. Так оно нагляднее будет. Ах да, ты же не ходишь на подобные заседания. Они скучные и неинтересные.

— Что ты привязался? Да, я охламон, и что? Я младший брат, имею право. — Вскинулся Ромка.

— Я Паразита как-нибудь уговорю, чтобы он тебя таскал на всякие заседания и собрания. Для общего развития. Тоже полезно, — язвительно ответил ему и вышел на улицу.

Через холл мы пробежали бегом. В нём творился сейчас хаос. Все друг на друга орали, и судорожно монтировали какие-то артефакты, похожие на охранные арки. Когда мы сели в машину, Ромка повернулся ко мне.

— И как ты Паразита упросишь телепортировать меня на эти скучные заседания?

— Подкуплю, — невозмутимо ответил я, заводя мотор. — Свежая буженина и пятнадцать капель валерьянки в хрустальной рюмке, украшенной девятью бриллиантами. Из сервиза, который подарил посол Содружества Ире на день рожденья.

— Так нечестно, — возмутился Ромка, но потом не выдержал и засмеялся, отвернувшись от меня и глядя в окно.

— Нормально, — я вывернул со стоянки. — Домой?

— Не, отвези меня в редакцию. Хочу оставшуюся часть каникул поработать. — Ромка потянулся.

— Неожиданно, — пробормотал я. — А на права не хочешь всё-таки сдать?

— Я подумаю, — Ромка повернулся ко мне. — А мы правильно едем? Редакция в другой стороне.

— За Ивановой в таком случае заедем, Марго приказала отвезти её в редакцию журнала. У них полно тряпок от «Кристалл», пусть Ольга пороется, может, подберёт что-нибудь для себя. Я бы в бутик её какой-нибудь свозил, но, ты же знаешь Иванову, упрётся и ни за что не поедет. — Машина вывернула на улицу, в конце которой располагалась наша школа.

— Да, я знаю Ольгу, и да, она упрётся. — Ромка смотрел на меня, задумавшись о чём-то, а потом осторожно добавил. — Ты бы заканчивал уже с этим. Поигрался и хватит. Зачем девчонке нервы мотать?

— Я не… — я замолчал, останавливаясь перед воротами, чувствуя, как по мне скользит идентификационный луч, вызывая полчища мурашек на коже. — После этого дурацкого ужина мы тихонько, не привлекая внимания, разойдёмся в разные стороны, а там о нас и позабудут все.

Охранник махнул рукой, и машина покатилась по подъездной дорожке к входу в школу.

— Я бы не был на твоём месте в этом так уверен, — Рома был предельно серьёзен. — Ладно, иди за Ивановой, я вас здесь подожду.