Под горячим латунным небом они неуклонно ехали вперед, направляясь на юг по просторам странного, дикого края краснокожих, словно забором обнесенного границей зубчатых горных кряжей, острые зубья которых впивались в самое небо. Клэнахан вытер пот со лба и, огянувшись, посмотрел на тропу, пропадавшую где-то за пеленой колышащегося знойного марева. И как всегда там ничего не было видно.

* * *

Шли часы, и за все это единственным движением, не считая цокающих подковами о камни лошадей, было подрагивание жарких волн зноя над землей, да еще где-то в вышине, под озаренным ослепительным солнцем высоким куполом неба, парил далекий канюк. На земле же, под испепеляющими солнечными лучами нигде не было заметно даже ни одной ящерицы-ядозуба, ни одного василиска.

– Как еще далеко до воды, Джо?

– Одна, может быть две мили.

Мы напьемся и наполним фляги, - объявил Рыжий, - но остановимся не более чем для этого. У нас достаточно золота для того, чтобы потратить его на что-нибудь с пользой для себя, и поэтому будет лучше поскорее отправиться дальше.

– Апачей пока не видно.

Рыжий пожал плечами, а затем сплюнул, вытирая пот с кожаной полосы, пришитой внутри шляпы.

– Индейцев следует ожидать именно тогда, когда их нигде не видно. Держу пари, что пустыния просто-таки кишит ими, но если нам повезет, то они нас не увидят.

Латиго-Спринг оказался круглым прудком с молочно-голубой водой, тонкая струйка которой вытекала из трещины в глыбе песчанника. Тоненький ручеек вел жестокую борьбу с палящим солнцем и томимой жаждой землей. И ему удавалось отстоять сове право на существование, но только теперь, на исходе лета, вода текла слишком медленно.

Они слезли с коней и напились, а затем подставили фляги под струйку родника. Ждать, пока наполнятся все фляги, пришлось довольно долго. По очереди смочив водой ноздри и рот каждой лошади, они подвели благодарных животных к воде.

Мустанг вышел немного из-за скалы, туда, откуда ему была бы видна тропа, по которой они приехали сюда. Он прикрыв ладонью глаза от солнца, но решив уже было вернуться обратно к товарищам, задержался, уставившись на землю, себе под ноги.

– Рыжий, - он говорил, не повышая голоса, который прозвучал громко и отчетливо в прозрачном, пустом воздухе.

Привлеченные неким значимым оттенком, послышавшемся в этом высказывании, остальные тоже подняли головы. Они были осторожными людьми, способными вовремя учуять опасность и всегда ожидающие ее. Все они отдавали себе отчет, на какой риск они идут, прокладывая свой маршрут через земли Викторио, да еще в такое время, когда опасность могла поджидать их даже в самых бесплодных и уединенных местах.

Рыжий Верзила наклонился, опираясь на стоптанные каблуки своих старых сапог. Вытирая лицо и шею цветастым платком, он принялся разглядывать на обнаруженные Мустангом следы.

На этом месте стояли две лошади. Двое всадников слезали с них, но пробыли здесь совсем недолго.

– Черт!
– Клэнахан опустился на корточки.
– Это же детские следы!

– Хм, - сказал Мустанг и тихо выругался.
– Дети! Разгуливающие по землям апачей. Как ты думаешь, Рыжий, с какой стороны они могли приехать сюда?

Рыжий прищурился и поглядел на юг и на запад. Цепочка следов вела чуть западнее их собственного маршрута.

– Меня куда больше интересует, куда они могут направляться, - с сомнением в голосе проговорил он.
– Что-то совсем не похоже, чтобы они ехали наугад, и совершенно случайно оказались здесь, где вокруг полно индейцев!

Смит снова окинул взглядом просторы пустыни, с удивлением покачал головой, а затем вернулся обратно к роднику и еще раз с жадностью напился. Он был типичный пример человека, привыкшего большую часть времени проводить в пути. Он пил, когда была вода, ел, когда можно было что-то съесть, отдыхал, когда выдавалась минутка для отдыха, хорошо зная, что могут наступить дни, когда ни одно из этих трех удовольствий не будет доступно для него. Затем он выпрямился, вытирая тыльной стороной ладони подбородок, заросший жесткой щетиной.

– Что есть не так?
– Немец взглянул на Рыжего.
– Какие дети?

– Пара деток направляется на юг. Мальчик, лет тринадцати-четырнадцати, и девочка примерно того же возраста.
– Он снова вытер разгоряченное лицо и водрузил шляпу на место.
– Все по седлам. Мы уезжаем.

Они быстро оседлали коней, и Рыжий заерзал, поудобнее устраиваясь в седле, кожа которого сильно нагрелась на солнце за время короткой остановки. Они отправились дальше, заставляя коней перейти на шаг. На такой жаре можно было запросто погубить и очень хорошую лошадь. Внезапно тропа, по которой ехали дети резко повернула на запад. Клэнахан резко натянул поводья и остановился, глядя на нее.

– Дети!
– озадаченно воскликнул Немец.
– Почему тут?

– Они в большой опасности, - сказал Смит, разглядывая следы. Он заискивающе взглянул на Клэнахана, и хотел было что-то сказать, но, видимо, передумал.

Немец с задумчивым видом сидел в седле.

– Майне систер, - вдруг рассеянно проговорил он, - тоже имейт два дети. Кароший малчики.

* * *

Джо-Яки взглянул через плечо назад, но вокруг все было по-прежнему тихо и пустынно. Начинало казаться, что окутанные сизой дымкой горные кряжи, возвышавшиеся вдали справа от них как будто вытягивают длинные каменные персты, указывая на дорогу, по которой поехали дети, словно призывая остановить их. Вершина ближайшего холма ощетинилась кактусами, напоминавшими вставшую дыбом шерсть на загривке разъяренной собаки.