— Нет, о Боже!

В наступившей утренней тишине голос Морта Бэйлесса прозвучал особенно громко. Он схватился за револьвер.

В отличие от остальных, у него одного не было в руке ружья, и он решил использовать это. Он понял по вопросу Бена Хиндемана, что тот уступает, и решил действовать.

Трэйс Джордан видел все это ясно и отчетливо. Черные фигуры людей четко выделялись на фоне однотонного серого утреннего неба, дождь все лил, лошади потемнели от дождя, земля казалась металлически-серого цвета и блестела. В одно мгновение он ухватил суть момента, тот самый миг, когда Морт Бэйлесс решился на убийство и тем самым перешел через тот край, которого они пытались избежать.

Морт был быстр. Он схватился за рукоятку револьвера и за край макинтоша. Но в любом случае, он не успел. Пуля пронзила его тело, и, когда он соскальзывал с седла и лошадь прыгнула, вторая пуля проделала маленькую голубую дырочку в его черепе.

В следующую секунду, после возгласа Морта, Джордану показалось, что Хиндеман застонал, и Джордан ощутил что-то похожее на симпатию к человеку, который оказался в такой компании.

Мгновение — и все закончилось, мгновение яростной стрельбы прошло. Морт, свалившись с лошади, упал прямо в лужу. Человек рядом с ним потерял равновесие, в момент был выведен из игры.

Трэйс Джордан выстрелил в Морта Бэйлесса, тут же бросился в сторону и выстрелил в Бена Хиндемана, зная, что это самый сильный и самый опасный человек. Хиндеман получил пулю и повис в седле, его револьвер упал на землю.

Неожиданно Джордан услышал грохот выстрела винчестера 73-го калибра. Он почувствовал, как пуля застряла у него где-то в плече, и изготовился для второго выстрела в Хиндемана. Человек, потерявший равновесие, лежал неподвижно. Джордан вновь выстрелил и бросился в противоположную сторону от девушки, отвлекая от нее огонь. Она выстрелила, и пуля попала прямо в Хиндемана, а затем Трэйс выстрелил в него еще раз.

Еще один пришпорил коня, развернул его и прицелился. Джордан и Мария Кристина выстрелили одновременно, и он поднял руки.

Лошадь бросилась в сторону, всаднику удалось усидеть лишь шесть или семь прыжков, а затем он слетел, широко расставив руки и ноги, и со всего размаху плюхнулся в воду, как небрежно брошенная кукла. Он лежал, растянувшись во всю длину, мокрый и мертвый.

Все началось очень быстро, также быстро все и завершилось. Мгновение сумасшедшей перестрелки, грохота выстрелов прошло, и наступила тишина, лишь дождь продолжал идти.

Джордан медленно поднялся. В руках он держал оба револьвера, все еще сомневаясь, что выжил. Один револьвер он сунул в кобуру, второй перезарядил. Один барабан полностью опустел, во втором было лишь две пули. Но он помнил лишь три, четыре выстрела.

Мария Кристина вышла из-за скалы, за которой стояла на коленях, частично укрытая валунами и кустами.

— Ты ранен? — спросила она.

— Царапина.

Минуту или две Трэйс простоял, всматриваясь в завесу дождя. Якоб Лантц был где-то поблизости, хотя и отъехал еще до того, как началась стрельба. А у него репутация человека, который хорошо управляется с ружьем.

Трэйс Джордан пошел в дождь. Лантца нигде не было видно.

Морт Бэйлесс смотрел на набухшие дождем облака, его глаза были широко раскрыты, несмотря на дождь. Кровь окрасила лужу, в которой он лежал. Рубашка распахнулась, обнажая худое тело, зло ушло из него, ушло вместе с жизнью.

Бен Хиндеман лежал тут же, но он не умер.

В него выстрелили трижды, один выстрел был из ружья. Он сделал слабую, бесполезную попытку дотянуться до своего упавшего револьвера, а затем успокоился, глядя на Джордана.

— Плохо?

Трэйс смотрел на него. Одна пуля вошла Бену в левый бок, но рана не смертельная. Вторая попала в грудь, но достаточно высоко, так что легкое не было задето. Третья прошила бедро.

— Ты ранен, — сказал Джордан. — Может быть осложнение.

— У меня есть жена, — произнес Хиндеман. — Хорошая женщина. Мужчина должен думать о таких вещах.

Он на мгновение закрыл глаза, но вновь открыл.

— Они никогда не крали этих лошадей, — сказал он. — Проклятые придурки.

Позади Хиндемана лежал еще один человек, он лежал в полный рост, подогнув под себя одну ногу. Четвертый, которого лягнула лошадь Бэйлесса, все еще оставался там, где упал. Крови не было видно.

Трэйс Джордан убрал в кобуру револьвер и наклонился, чтобы поднять Хиндемана. Когда он наклонился, то услышал щелчок передергиваемого затвора и проворно повернулся.

Якоб Лантц стоял позади, широко разведя руки. Мария Кристина целилась в него из винчестера.

— Помочь? — спросил Лантц. — Он тяжеловат.

Вместе они втащили раненого под навес, затем он обыскал Лантца, и Мария Кристина опустила ружье.

— Надо развести огонь, — сказала она ему. Затем повернулась к Джордану: — Ты первый.