— Дык, нет никого поблизости, — он посмотрел на меня круглыми от удивления глазами. — Троллиха давным-давно приблудилась, да вот вы теперь. И всё.

«Дзен, куда я попал? — взмолился я мысленно. — Что это за мир такой убогий?»

* * *

В отличие от скудной еды, народу на пиру всё прибавлялось. Видимо, кто-то приходил с работы из забоев, и их приглашали к общему столу.

Я объяснил Дезику положение вещей с питанием, поэтому мы оба старались по возможности ничего не есть, чтобы не объедать бедных гномов. Я так и вообще обдумывал, как тут можно устроить пищевую реформу, чтобы местное население перестало испытывать дефицит витаминов.

Примерно в этот момент возле одного из тоннелей, ведущих в пещеру, где мы сидели, возникло усиленное движение, и послышались возбуждённые возгласы.

Я несколько раз услышал слово «демоны», выкрикнутое на гномьем языке, и напрягся. Впрочем, без нас особо важные события не должны были обойтись, так как Дезик тут оказался заметной фигурой, да и я был популярным гостем. Ко мне постоянно подходили и здоровались.

И в догадках своих я не ошибся. Через пару минут после того, как в пещеру вошла ещё одна бригада гномов, к нам подошёл один из старейшин.

— Там демонов принесли, — сказал он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Поможете решить, что с ними делать?

Мы подошли, и я вздохнул с лёгкой улыбкой, увидев Кьяру и Оралика. И как они могли попасться?

— Это не демоны, — проговорил я, пока Дезик собирался с силами и перебарывал смех. — Это наши друзья, которые, судя по всему, пошли ко мне на выручку и попали к вам в руки.

— Да? — озадаченно проговорил старейшина и почесал в затылке. — А народ говорил, что у них были крылья.

— У них есть крылья, — согласился я, понимая, что даже такое отличие для кого-то является признаком демонов. — Но в нашем мире это совершенно обычное явление. Поэтому отпустите их, пожалуйста. Я обещаю, что они никому не причинят зла.

— Ну… э… — старейшина явно не мог найти слова, чтобы возразить, но и отпустить инкуба и суккуба сразу не мог. — А вдруг они…

— Исключено, — ответил я, качая головой. — И за еду не беспокойтесь, они вас не объедят. Даже больше скажу, если всё получится, помогут вам наладить продуктовую безопасность.

— А какой он, ваш мир? — с внезапной проникновенностью спросил старейшина, присев рядом с нами после того, как Кьяру и Оралика развязали и положили на пол у стены, в ожидании, пока они проснутся. — Мы сможем наладить торговлю?

— Мир наш очень зелёный и приветливый, — ответил я, вспоминая свои последние дни. — Там много солнца, зелени, голубого неба, улыбчивых людей, умных и добрых товарищей.

— Так хорошо было бы… — задумчиво проговорил гном, а за ним стали останавливаться другие, чтобы послушать.

— Но вот наладить отношения вряд ли получится, — оборвал я эйфорию слушающих. — Дело в том, что сопряжения обычно длятся совсем недолго, дня три. Поэтому у нас с вами крайне мало времени, чтобы завезти семена и грунт и продумать, как вы будете себя и детей обеспечивать витаминами.

— И как? — никто не расходился, все смотрели на меня.

— Завтра, — пообещал я. — Это всё завтра, а сегодня — пир.

* * *

Но меня всё равно постепенно облепили гномы. Сначала старейшины, затем кто попроще. Обычные работяги останавливались поодаль и прислушивались, надеясь хоть что-то услышать.

Дезик откровенно скучал. Ему, конечно, воздавали честь, но всё-таки я сильнее и сильнее перетягивал внимание на себя.

Примерно через полчаса после того, как их принесли, очнулись Кьяра и Оралиус. Они оба сначала с жутким выражением озирались по сторонам, но затем понимали, где они, и вспоминали, что случилось.

Однако я не дал им впасть в панику и отчаяние. Увидел, что они крутят головами, подошёл и помог встать.

— Всё нормально, — ответил я на беззвучный вопрос Кьяры, заданный одними только глазами. — С гномами нам удалось подружиться. Проходите, располагайтесь, только сильно на продукты не налегайте. И особо не отсвечивайте. Я пока наведу мосты.

Девушка кивнула, взяла Оралиуса под руку и усадила на дальний конец стола, где все тарелки с местной пищей уже опустели.

— Скажите, — спросил седой старейшина с треугольной бородой, — почему вы считаете, что сопряжение, как вы это назвали, продлится всего два-три дня?

— У нас уже такое было с другим миром, — пояснил я, оглядывая толпу, сидящую вокруг меня. Лица у всех были истощены, глаза запали, кожа бледна, как при болезни. — И там всё продлилось три дня. Я не исключаю, что на этот раз всё может быть иначе. Возможно, мы будем рядом лишь один день, а то и пять-шесть. Точно мне это неизвестно, но в любом случае надо торопиться.