Что петь разрешается только церковные псалмы, после девяти вечера строго сидеть по домам, жить в грехе с женщиной без освященного брака – путь на костер и тому подобному.

По дороге к трактиру понял, что мне лучше не появляться пока в зале. Ведь там так просто не отделаешься одним приветствием и от Гриты, и от приятелей-гвардейцев. Все спросят о своем, Грита – о том, где пропадал сегодня, приятели – почему не пришел на тренировку. Врать не хочу, поэтому обойду трактир.

Время уже поджимает, лезть через забор лучше всего, когда подруга открывает вечер культурной программой и все постояльцы, кто живет в номерах, спускают вниз в зал трактира, чтобы послушать ее незаурядный голос.

Охраны на входе еще нет в обычные дни, хозяин вызывает крепких мужиков только в выходные дни или по праздникам. Как раз после праздника середины лета и появится постоянная охрана, чтобы заворачивать слишком простую публику подальше от стремительно повышающего свой уровень и становящегося модным места.

Когда слишком простые лесорубы разнесут трактир и достанется приличным посетителям, лучше будет завтра или сегодня вечером подсказать хозяину такую мысль, он в таких вопросах быстро разбирается и нужное чутье имеет.

Поэтому я прошел мимо входа в трактир, освещенного парой фонарей со вставленными в них свечами и добрался до ворот с калиткой, закрывающих въезд во двор. Здесь уже достаточно темно и я натренированным движением откидываю вверх засов на воротах, легко проскальзываю в темноту двора и замираю, остановившись и прислушиваясь.

Все тихо, только из трактира через раскрытые окна доносится гул голосов и тяжелые деревянные кружки стучат по таким же массивным столам. Опускаю засов, даю глазам привыкнуть к темноте. Жду начало концерта и точно, сначала Скоп настраивает свою трейлу, несколько минут терзая по-разному струны, потом подключается Грита, вытягивая свою первую песню, я прохожу двор, стараясь не натолкнуться на груду ящиков или еще что-то подобное.

Глаза немного привыкли, жалко, что в умениях Магов нет ничего похожего на ночное зрение. Даже странно, что маги не додумались до такой необходимой вещи, пока не изобретено электричество.

Иду старым и проверенным путем, так же проверяя наличие зрителей в окнах трактира. Со стороны трактира все тихо, никто сегодняшним вечером не смотрит на дом Рыжих и только сейчас я понимаю, что сегодня вечером я точно не полезу туда.

– Черт, я же забыл про лестницу, не подготовил ее.

Она осталась в мастерской и как мне теперь попасть в дом, где настороженно ждут новостей двое последних членов клана. Не понимая, почему так задержалась траурная процессия и как это понимать.

Ну, искать пропавшую экспедицию они точно не пойдут, им приказано охранять дом в любом случае.

Дверь от входа, от которой у меня есть ключи, наверняка закрыта на внутренний засов, там мне не пройти совершенно точно. Ставни на первом этаже тоже закрыты и сделаны такими массивными, что попробовать их взломать – это то же самое, что разбудить всех соседей.

Что я могу себе представить, как реальный вариант – только возможность пробраться внутрь дома через откидную форточку на кухне. Откинув форточку на шкаф, можно боком пролезть в дом, только со шкафа придется спрыгивать из положения лежа и это будет хорошо слышно. Хотя возня с форточкой и пропихивание своего тела через ее неширокую щель тоже не окажется бесшумным делом. Придется все быстро устроить так, чтобы когда на кухню ворвутся последние защитники этой Брестской крепости, я смог встретить их на своих ногах.

Я понемногу остываю от намерения завершить сегодня все дела с кланом Разноцветных камней и только теперь чувствую, насколько я вымотался за это тяжеленный, беспросветный день, наполненный кровью и смертями.

Еще и эти два слабоумных дебила, Рябой и Ежик, попались под мою тяжелую руку. Пришлось внимательно прислушаться к велению сердца и указаниям судьбы, после чего оставить остывать тела незадачливых грабителей на контрабандной тропе.

Все, я хочу помыться и лечь спать, руки и ноги налиты свинцом, мешки оттягивают плечи и я собираюсь миновать трактир, чтобы завалиться спать в своей комнате на такой манящей кровати.

Грита и сама доберется домой, поворчит немного и перестанет.

Поздно вечером я сквозь сон слышу, как ругается Грита, бормоча про неправильных мужиков.

Которые свою жопу не поднимут, чтобы встретить красивую девушку, которой приходится идти по темным улицам домой в одиночестве. И которой страшно.

Я только повернулся на другой бок, успев подумать, что где-то это уже слышал:

– Знала бы ты, моя милая, сколько я сегодня дел переделал…

Милая, желая меня страшно наказать, ушла спать в свою комнату, насколько я понял, сразу же засыпая. Да еще моей дверью хлопнула нахально, разбудив наверняка хозяев квартиры.

Однако утром все же обнаружилась безмятежно дрыхнущей в моей кровати, привычно-настойчиво толкаясь за свободное пространство. Пришлось ей уступить и одевшись, отправиться на завтрак, где меня уже ждет Трон.

– Доброе утро, хозяева. Трон, как дела в мастерской? – я пододвинул к себе миску с жареной кашей и долго слушал рассказ о наших достижениях.