– Не все так просто, дружок, – Шарп вновь цыкнул, провел по лицу рукой. – Вопросы здесь задаем мы. А отвечаешь на них ты. Рассказывай, да побыстрее. Без проволочек.

Только сейчас Николай заметил одну странную особенность: в подвале, а особенно в секретной комнате было довольно жарко. Все они носились по коридорам, нервничали, орали друг на друга. Но на Шарпе и Джонсоне не было ни капельки пота. Ни единой. В то время как рубашка Давыдова была мокрой насквозь. Да и физическая сила, которой обладали его похитители…

– Я в какой-то степени подопытный образец. – Давыдов решил не искушать судьбу. – Меня перетащили на место Давыдова. В своем прежнем мире я работал учителем математики. И ничего не знаю о секретных разработках. Правда!

– Скоро мы это проверим, – спокойно заявил Джонсон. – Жаль, если ты не солгал. Но я полагаю, ты все же лжешь. Почти так же вдохновенно, как госпожа Игами.

– Стало быть, она говорила неправду? Относительно чего? Вы из нашего мира? Или работаете на спецслужбы Страны Восходящего Солнца?

– Этого ты не узнаешь никогда, – тихо прошипел прямо в лицо Давыдову Шарп. – Мало ли чего наговорила тебе госпожа Игами. Но не нам судить ее. Она – представительница нихондзин. Не то что мы – низшая белая раса. (Нихондзин – самоназвание японцев.)

– Почему тогда ты командуешь ею?

– Я старше по званию. А она, не будь в ней грязной крови, могла служить императорскому дому. Но служит в элитных частях разведки, – заявил Шарп.

Джонсон неслышно приблизился и дернул соратника за рукав:

– По-моему, ты увлекся. Зачем ему это нужно?

– Все равно он покойник, – равнодушно проговорил Шарп. – А я люблю откровенно поговорить с людьми. С кем еще это делать, как не с будущими покойниками? Общаясь с ними, я иногда даже отступаю от своих принципов.

– Поговорите тогда наедине, – предложил Джонсон. – Чтобы ты потом не сожалел, что я услышал что-то ненужное. Мне пока дорога жизнь. Да и дела есть. Нужно связаться с центром.

Николай остался наедине с Шарпом, которого опасался больше других похитителей. Точнее, считал его самым неуравновешенным и способным причинить больше вреда. Шарп же с нехорошим прищуром посмотрел на математика и приказал:

– Рассказывай. Все о себе. Не замолкая ни на минуту. Чем занимался прежде, как попал сюда, какие исследования проводил. Это – разминка. Как только замолкаешь – я начинаю ломать тебе пальцы. Начинай.

В подтверждение своих угроз Шарп вынул из-за пояса дубинку, до сих пор не замеченную Николаем, и ударил его в грудь. В то самое место, которое болело после встречи с Джонсоном в коридоре.

Задыхаясь от боли в груди, Николай рассказывал, тщательно взвешивая слова и боясь сболтнуть лишнее. Он, однако, понимал тщету своих усилий. Любая информация могла представлять интерес для похитителей, а, рассказывая непрерывно, когда каждая заминка наказывалась болезненным тычком или ударом, сложно было фильтровать сведения. Впрочем, когда доставят «правдосказ», он все равно расскажет все. А потом его, наверное, убьют.

– Я работал учителем в школе в небольшом шахтерском городке. Там живут мои родители. Вернулся туда после окончания университета, потому что не мог наши нормально оплачиваемую работу но специальности. С родителями жить легче. До этого я поработал немного в научно-исследовательском институте, но зарплаты на еду не хватало, а еще ведь надо было снимать квартиру… Математики никому не нужны – только в школах и в магазинах, на кассе. Многие мои сокурсники пошли работать в магазины. А некоторые предприниматели специально на работу приглашают только выпускников физического и математического факультетов. Да еще и с красными дипломами… На должности продавцов.

– Зачем? – слегка приподняв левую бровь, спросил Шарп.

– Они хорошо считают и хорошо соображают.

– И кому нужен чересчур сообразительный продавец?

– Нашим предпринимателям. Они сами не очень сильно разбираются в технике, и покупатели тоже. А специалисты с высшим образованием могут все наладить, настроить, объяснить…

– Ерунда какая-то… Хозяин не разбирается в технике, а продавец разбирается? Почему тогда продавец сам не откроет дело? Зачем ему работать на кого-то?

– Он не умеет воровать. Нет связей, наглости…

– А, понятно! Другой менталитет. Дальше! Мы отвлеклись от темы!

– И жил я совсем не так, как здесь. Был никому не известен и мало кому нужен. Потом меня перенесли сюда. В этот мир. Без моего ведома.

– Стоп! – приказал Шарп, ударив Николай дубинкой по рукам. Не очень больно, надо заметить. Или Давыдов уже начал привыкать? – Зачем тебя учили на математика, если ты не смог найти работу? Не хватало способностей?

– Я ведь уже рассказывал! – возмутился Давыдов. – Я очень даже способный. Математики не нужны!