Давыдов, задумавшись, постукивал вилкой по пустой тарелке. Заметив это, к столику устремился официант.

– Угодно что-то еще?

– Кофе, пожалуй, – попросил Николай. – И счет. Поздно уже…

– Мы работаем всю ночь, – поспешно заявил работник ресторана, не желавший терять выгодных клиентов.

– На ночь у нас совсем другие планы, – спокойно сообщила Даша.

– Да, да, конечно, – кивнул официант и убежал за кофе.

Из-за опущенных штор трудно было сориентироваться во времени. Посмотрев на часы, Николай обнаружил, что перевалило за полночь.

– Тебе не кажется, что в меня стреляли те, кто не хотел, чтобы я подобрался к Монголии на достаточно близкое расстояние? – продолжил он прерванный из-за официанта разговор. – Тогда, дома, с крыши? С гостями из других глобул все более или менее ясно…

– Ты имеешь в виду стрельбу на проспекте Стачки? Когда террориста так и не поймали?

– Именно.

– Что ж, может быть, – пожала плечиками Даша. Тебя это все еще волнует?

– Конечно. Или там тоже были прыгунцы?

– Скорее всего.

– А Дорошев полагал, что на меня покушались те, кто знал о моем статусе. То есть о том, что я – перемещенный Давыдов. Сотрудники ИТЭФа.

– Дорошев – своеобразная личность. Насколько я его знаю. А знаю я его больше по сплетням. Близко мы никогда не были знакомы.

– И хорошо, что не знакомы, – улыбнулся Николай. – Как ты думаешь, разумно ли мне пользоваться билетами, о заказе которых все знают?

– С одной стороны, хочется сказать «нет». С другой – не взорвут же твои недоброжелатели самолет?

– И все же я хотел бы добраться туда альтернативным транспортом. У тебя есть телефон Гнилорыбова?

– Откуда? – рассмеялась Даша. – Я и видела его всего два раза.

– А почему ты смеешься?

– Да потому, что в первую нашу встречу он настойчиво просил мой телефон. Несмотря на то что женат и имеет двоих детей.

– И что же, ты дала?

– Нет. И его не взяла. Но, думаю, у Ляны мы узнаем все, что нужно.

– Мне, правда, теперь не очень хочется лететь с ним в одном самолете. Как бы я его не придушил…

– Не за что душить, – улыбнулась Даша. – Я сейчас звоню Ляне.

После коротких переговоров с подругой и ее мужем телефон Гнилорыбова был записан. Николай быстро созвонился с ним и договорился о том, что чиновник возьмет его в свою компанию. Правда, тот летел только до Иркутска, но так вдохновился предложением Давыдова, что обещал поспособствовать в выделении вертолета для его дальнейшей транспортировки. Это было даже намного лучше, чем прямой рейс до Улан-Удэ. Тем более что испытательный полигон находился не в столице Бурятии, а километров на сто южнее, рядом с границей. И до него все равно нужно было добираться на перекладных.

После того как переговоры по телефону закончились, к столику подошел официант, ненавязчиво подавая счет на двести двенадцать рублей пятьдесят копеек. И скромно отошел в сторону, всем своим видом выражая почтение перед тем, кто способен выложить подобную сумму, для многих людей равную месячному заработку.

– Тут ведь и на чай полагается? – озаботился вдруг Давыдов. – Сколько? Десять процентов от счета?

– Дай ему двести пятнадцать рублей. Без сдачи. И хватит. Или двести двадцать.

Давыдов извлек из бумажника четыре хрустящие купюры, две по сто и две по десять. И, поглядев еще раз на официанта и редких пьяноватых посетителей ресторана «Боярский», решил, что впредь все же будет осмотрительнее тратить деньги. Не из-за жадности. Просто свободным средствам можно найти лучшее применение. Голодающих в Евразийском Союзе вроде бы нет. Но это не значит, что нет нуждающихся и тех, кому необходима помощь.

В полутемном номере с гуляющими бликами уличной подсветки Давыдов долго искал выключатель.

– Что ты возишься? – спросила Даша. – Готовишь мне какой-то сюрприз?

– Сюрприз? Нет, ничего я не готовлю… Просто не пойму, где здесь включается свет. Вроде бы выключатель был здесь, а сейчас нет.

– Случается и не такое, – протянула Даша. – Может, тут и не выключатель вовсе, а шнурок?

– Нет, выключатель…

Николай пошарил по стенке еще некоторое время, после чего вспыхнул свет.

– Оказывается, он гораздо ниже, чем я предполагал. Даша загадочно улыбалась. Николай воспринял ее улыбку по-своему.