– Не смогла найти себя в мирной жизни? – спросил мягко, без насмешки. Она уставилась мне прямо в глаза, будто вопрошая – откуда знаю?

Нехотя качнула головой.

– Все так. Иду в магазин и… чую, что где-то рядом беспилотник. А это просто соседский автомобиль. Постреленок на велосипеде сзади оглушил звонком – я ж его чуть рефлекторно не сшибла. Слышу сирены на улице, а перед глазами тревоги. Желание бежать, хватать автомат и в укрытие или на позицию. А ни первого, ни второго нет. Даже тревога – и та дутая, полиция просто в пробке торчать не желала. И вот… просто не знаю, как с этим жить.

– Посещали мысли о том, чтобы вернуться? В воинскую часть, на передовую? Быть в составе ударной группы?

Она выдохнула, зажмурилась.

– Нет, Макс. И на войну назад не хотелось. Но не оставляло ощущение, что я потерялась, как маленькая девочка. Будто настоящая «я» осталась где-то там, во Вратограде. А здесь лишь моя пустая оболочка бродит.

Синдром самозванца… Знавал я пару ребят, что страдали от него: ничем хорошим для них не кончилось. Обнял Белку крепче прежнего.

– Все закончилось, Бел… – осекся на полуслове. Теперь ведь нет нужды звать ее фальшивым именем.

Она вытаращилась на меня, улыбнулась.

– Повтори.

– Что повторить?

– Имя. Как ты меня сейчас назвал?

– Белка.

Она разомлела в моих руках, словно растаяла. Рыжие волосы раскидались по плечам, девчонка взбудораженно и часто задышала.

– Кажется, теперь знаю, чего мне не хватало. Все звали меня старым именем – даже Бейка, представляешь? Хоть с кличками – это ее выдумка, самодурство! А ты напомнил мне, кто я есть.

Удивленно приподнял бровь: вот же ж! Ляпнешь случайную глупость, успокоишь девчонку…

– Белка. – Она повторила, катая имя на языке, словно пробуя его на вкус.

Влада, явившаяся из недр лабораторной комнаты, окликнула обоих, заставила вздрогнуть.

– Макс, можно тебя на секундочку?

Когда дело касалось Инны – можно было и на час…

Лаборатория встретила нас стерильностью и запахом хлорки. Щелчки натягиваемых резиновых перчаток пробуждали не лучшие воспоминания о госпиталях, где на оборудовании из говна и палок военный эскулапы старались выудить наши души из лап смерти. С переменным успехом.

Здесь дела обстояли иначе.

Не знаю, где и сколько кредитов раздобыла Бейка, но расплачиваться будет всю жизнь.

Ириска порхала от одной машины к другой, высвечивала их описание. Много умных слов мне ни о чем не говорили.

Задумался: правду ли говорила командующая, что собирается идти в политику? Или все это лишь ширма для проведения очередных безумных экспериментов?

Надеялся, что не скатится до уровня Скарлуччи.

Мягко кашлянул, прочистил горло. Остановился у огромной колбы – зря вспоминал про лабораторию Вита.

– Это что еще такое? – спросил нахмурившись.

– Реактивационная камера. – Влада с Ириской сказала почти в унисон. Я все еще нуждался в пояснениях. – Провела над девочкой операцию. Извлечь имплант без хирургического вмешательства не представлялось возможным.

– Может, сначала следовало спросить у меня разрешения? – почувствовал себя неуютно. Стало хуже, когда носферату одарила меня уничижительным взглядом.

– Ты бы отказал?

– Я такого не говорил, но хотел бы знать прежде, что вы делаете с моей… с моей…

Даже не знал, кем считать Инну.

– Все в порядке. Я проходила подобную процедуру. – Мицугу, прятавшаяся до сих пор где-то в тенях, вышла на свет. Безумно рад был ее видеть. Одетая в лабораторный халат на манер Влады, она с не менее заумным видом принялась разъяснять:

– Подобные камеры позволяют извлечь все остаточные элементы, не нарушая общую структуру связи с системой.

– А вот с этого момента поподробней.

Ириска дула губы – она сама хотела обо всем рассказать! Сверлила девчат полным ненависти взглядом.

– Милое дитя, – в голосе вампира укрылись две тонны елея, – как думаешь, что будет, если лишить птицу крыльев?

– Она не сможет летать? – сказал самое очевидное. Мицугу в такт Владе кивнула. Взялись за меня как две объяснялкины…

– Хирургическое вмешательство способно повредить связи тела и того, на что благодаря системе оно способно. Иными словами, перебить проток маны.

Нахмурился – да что они такое вообще несут? А потом вспомнил – Вит поставил себе руки, способные обращаться в пушки, только ради того, чтобы уметь все то, что умел прежде.