– Феликс… Ты как здесь?

Ясные голубые глаза Милы Арциховской – идейной отличницы и хорошей девочки всея исторической науки – смотрели на меня снизу с немалым удивлением, будто не веря в мою реальность.

– Ты же говорил, у твоего отца литературы по Ксенофонту – хоть жопой ешь. Думала, ты будешь дома писать…

– Да я как бы эммм…

Хоть мы с Милой и пребывали в приятельских отношения, она ровным счетом ничего не знала о моем взгляде на половой вопрос в целом и о чувствах к Жоау в частности. Не хотелось просвещать её и сейчас.

– Решил приобщиться, так сказать… Ну, мало ли, вдруг что интересное нарою…

– Понятно… За ненаглядным своим следишь?

Прежде чем сказанное девушкой дошло до клеток моего мозга, я на автомате посмотрел в сторону Жоау, который как раз выгнулся дугой над столом метрах в десяти от меня. Полоска смуглой кожи показалась из-под белой майки, вызвав у меня обильное слюноотделение.

– Что?!

– Не кричи, дурила, люди вокруг, а мы в библиотеке, – Мила с силой дернула меня за руку, усаживая рядом с собой, – где твой ноут?

– Я это… без ноута сегодня. Как бы ээээ… забыл, – на язык лезли самые идиотские оправдания, – думал, это… может и…

– Ой, ясно… Ты сюда не за этим. Я поняла, не утруждайся. – девушка беззвучно хохотнула себе под нос. – Сегодня решил другие источники поизучать? Ну и как успехи?

– С чего ты это взяла?

– Да ладно тебе… Тоже мне секрет нашел. О том, что ты – радужный, шептаться еще в сентябре начали, после того, как ты Дашку Ковалеву проигнорировал. Сначала, правда, думали, просто застенчивый, но после того, как…

– В каком смысле, проигнорировал? – я покрутил головой, внезапно испугавшись того, что наш разговор услышит кто-то из знакомых.

– Во… Ты даже не заметил, что она к тебе клинья подбивала. А ведь это Дашка! Сам понимаешь, как она вывернулась ради тебя… Да не ссы ты, никому нет дела до нас.

– Бля…

– Не переживай, голуба моя, – Мила по-дружески хлопнула меня по коленке, – насколько я знаю, у нас все – адекватные, а я – так вообще фанатка – тащусь, когда красивые мальчики друг друга любят. Не говоря уже о том, что в группе есть и люди из твоей команды… Вроде бы.

– Из какой еще команды?..

– Ну… по парням которые… Имена не назову, но Маринка говорит, точно есть! А ей верить можно, она трепаться не будет. И вообще, ты слишком сильно…

– Кого ты назвала моим ненаглядным?! – крикнул я громким шепотом, даже не пытаясь зайти на почву отрицания.

– Тихо, тихо… Спокойно, зайка, не закипай. Пойдем, кофейку попьем?.. Там и поговорим…

Единственным источником кофеина в здании Исторички являлся автомат, стоящий в коридоре между залами. Помимо десяти видов тонизирующего напитка, там же можно было разжиться сэндвичем, шоколадкой или чипсами, благо соседний автомат за небольшие деньги предоставлял доступ ко всему вышеперечисленному. Но из-за эксклюзивности торговой точки на библиотечной территории, здесь постоянно тусовались группки болтливых студентов, то и дело толкающих друг друга локтями. Понятное дело, ни о каком приватном разговоре в таком муравейнике речь не шла.

Мы с Милой взяли по стаканчику американо без сахара и отправились на лестницу, где между пролетами было несколько окон с широкими подоконниками. Нам повезло, народа не было, и мы обустроились с относительным комфортом.

– Извини, конечно, но только ленивый не заметил, как ты Нельсона глазами протираешь, – девушка сделала громкий глоток, – странно, если он сам не в курсе…

– Бля…

Других слов у меня не было. Мало того, что уже полгода все в курсе моего гейства, так еще и знают, по кому я сохну. Перед глазами сразу побежали красочные картинки, где меня начинают травить всем факультетом, а потом с позором изгоняют из студенческого братства.

– Да ладно, не переживай ты так. Я же говорю, у нас все адекватно к этому… И вообще двадцать первый век…

– И Жоау?

– Что Жоау?

– Тоже адекватно к этому относится?

– Ну… Думаю, да, – Мила на мгновение задумалась, – я с ним особо близко не общалась никогда, но какие основания думать по-другому?.. Если уж все заметили, как ты на него смотришь, то с ним-то уж точно кто-нибудь поделился. Он вроде нормальный, не агрессивный… Правда, тебе с ним вряд ли что светит, но…

– И не только с ним, – я одним глотком опрокинул половину стаканчика в себя, горечь оказалась очень кстати.

– Ой… С чего такие мысли?

– Знаю, раз говорю.

– Да ну. Бред… Помнишь, на посвящении в студенты я была с двумя парнями с третьего курса?

– Ну…

– Такой высокий брюнет в очках… Вадик Тихомиров. Он ещё…

– Ну, помню, ну…

– Так вот, он – би.

– В смысле, он…

– В прямом. У него хоть и есть девчонка, но они периодически к себе третьего приглашают. И этот третий, – Мила сделала торжественное лицо, словно объявляя лауреата какой-нибудь премии, – всегда парень!