— Да, пришлось.

— Странно, ты же вроде в уголовном розыске работал? Тётя, кстати, очень тобой интересовалась, всё спрашивала, куда же подевался внушительный молодой человек и потенциальный муж. Ругалась, что я от тебя сбежала.

— Как поживает Янина Иосифовна?

— Ты помнишь, как её зовут, — восхитилась Кольцова, — служит всё там же, в Главлите. Когда дядя Генрих умер, у нас хотели квартиру уплотнить, но нарком вступился, так что мы теперь там вчетвером.

— Вчетвером? — удивился Травин.

— Ну да, тётя Яна, я, Кольцов и наша дочь, ей сейчас два года.

Травин поперхнулся.

— Дочь? Ты, помнится, в прошлый раз ни слова о ней не сказала.

— Успокойся, она не от тебя, — Лена тихо рассмеялась, — родилась в начале марта, по всем срокам ты к её появлению никак не причастен. Хотя я вот думаю, надо было тебя помучить, прийти на Первомай с коляской, чтобы ты гадал и страдал. Но пожалела, да и люди там чужие какие-то жили, ничего о тебе не знали.

— Так значит, это Кольцова ребёнок?

— Что за мещанские предрассудки? Она прежде всего — советский человек, будущий комсомолец или даже коммунист, какая разница, кто отец. Травин, ты лучше расскажи, как докатился до жизни такой. Бегал с пистолетом по Москве, гниду преступную давил, на мотоцикле гонял, а теперь вот округлился, лоснишься от сытой жизни, конверты перебираешь в своём Пскове.

— А ведь я про Псков тебе ничего пока не говорил, — усмехнулся Сергей, — следишь за мной?

— Ой, ты сейчас от важности ещё больше раздуешься. Кое-что слышала от знакомых, не важно от кого. Давай прогуляемся, до гостиницы на Лермонтовской меня проводишь, и выложишь всё, как на духу. Погоди, я только пирожные с собой куплю.

Лена достала сумочку, вытащила деньги.

— Мелочи нет. Разменяешь пятаками рубль?

— Нет, — ответил Сергей. — У меня тоже нет мелочи.

Кольцова терпеливо сидела и ждала, Травин вздохнул. Вариант с красным командиром Горянским ему нравился куда больше.

— У меня только сорок шесть копеек.

Глава 04.

— Я же говорила, нас грозили уплотнить, — Лена держала Сергея под руку, слегка прижавшись, и пыталась идти с ним нога в ногу, — вот тогда Артузов и предложил мне стать их сотрудником. Сначала на факультете, там ведь настроения разные, но когда поняли, что доносить я не очень умею, перевели работать в газету. Между прочим, я самого товарища Рыкова фотографировала, ему так понравилось, что он у себя дома снимок повесил.

— Охотно верю, — Травин специально сдерживал шаг, чтобы Кольцова за ним поспевала, — ты, помнится, и во времена нашего знакомства неплохо снимала.

— Ты так это называешь? — женщина остановилась, дёрнула Сергея за руку, заставляя повернуться к себе. — Знакомство? Да если бы не беременность, никуда бы ты от меня не делся. Зарегистрировался бы как миленький.

— Значит, тебя только это остановило? А Кольцову, выходит, повезло?

— Ты, — Лена ткнула Травину пальцем в грудь, — мой дорогой, для воспитания детей не создан. Для воспитания мотоциклов — да, тут ты о-го-го, бандюганов вон тоже можешь перевоспитать, на почте, наверное, тебя все слушают и в рот глядят, но вот представить тебя рядом с маленьким ребёнком я совершенно не могу. А Кольцов, он с дочкой нянчится, кашу ей варит, пелёнки стирает, сейчас вон сидит с ней, пока меня дома нет. Но ты не обижайся, я тоже такая же, дети — это не моё.

— А что твоё? — Сергей подхватил её и потащил дальше по улице, — не будем устраивать сцен, люди смотрят.

— Моё? — Кольцова ненадолго задумалась, — это вот моё. По городам ездить, разных людей фотографировать, стройки всякие, цеха и заводы. Ну и ведомство иногда просит сделать что-то несложное, разговоры послушать, или проследить за кем-нибудь. Или вот как сейчас, надо нам с тобой Федотова на откровенность вызвать, послали меня. Когда в Москве сказали, с кем работать придётся, я отказаться хотела. А потом всё думала, как к тебе подойти, что сказать, разговор вот этот себе представляла и в голове проговаривала. Но ты молодец, сам всё устроил. Кстати, ты зря Малиновскую поймал.

— Почему это?

— Её же все ненавидят. Я с этой компанией уже неделю провела, и эта стерва даже меня достать успела. Ведёт себя как барыня недорезанная, всё ей не так, других ни в грош не ставит. Разве что Охлопков был до недавнего времени, кстати, тот ещё фрукт, она кое-как с ним себя прилично разговаривала, а как уехал, вообще сдерживать стало некому. Позавчера заставила оператора восемь раз одну сцену переснимать, потому что, видите ли, тень не так на лицо упала. Не удивлюсь, если эту доску кто-то подпилил.

— Надо проверить, — серьёзно сказал Травин.

— Шучу. Всем хочется поскорее доснять этот фильм, и на отдых, а если с ней что случится, ещё на месяц затянется. А у меня сроки чётко поставлены, к концу месяца я этого Федотова должна другому сотруднику передать, а сама уехать. Ходил уже к нему?

— Вчера, только его на месте не было. Но если сейчас повернём на Анджиевского, то можем и застать.

— Отлично, — Лена провела рукой по волосам, поправила фотоаппарат, — поступим просто. Я зайду отправить телеграмму в редакцию, как раз причина есть, а ты будешь рядом стоять и сверлить этого Федотова глазами. Ну а дальше по обстоятельствам, если он тебя узнает, скажешь, что я твоя новая знакомая. Не узнает, получу от редакции задание об их почте написать, но тут непонятно, клюнет он или нет.