Коридоры сильно плутали и то тут, то там виднелись удивлённые лица заключённых, среди которых даже попадались физиономии постоянных клиентов, что в полном шоке глядели на наши догонялки с лисом. К счастью, в этих казематах мне ни разу не посчастливилось натолкнуться ни на одного из надзирателей – видимо комитет сильно экономит на них, либо полагается на силы тех немногих, кого согнали ко входу, дабы впечатлить меня и Куруму, то бишь на троих тюремщиков и привратника.

– Беги, Аоно! – кто-то пытался подбодрить меня.

– Быстрые ноги пизды не боятся! – пока другой весело добавил вслед.

– Ран, Цукуне, ран!

Неожиданно за спиной раздался некий аналог фыркающего лисьего мата, сильно пощекотавший моё любопытство отчего я ненадолго обернулся и заметил, как ребята изо всех сил стараются задержать Одзаки, хватая того за руки и одежду, а также ставя ему подножки – как раз под одну из них сейчас и угодил лисёныш, смачно приземлившись на пол под общий гогот заключённых.

Этим точно подарю по бутылке!

Интересно, кто-нибудь додумается запульнуть в Кёю чем-нибудь противным…

…идея!!!

– Кто попадёт дерьмом в лиса – с меня ящик Башкирской!

– О-о-о-о! – радостно заорали из клеток. – Мочи гада!

И далее началась натуральная бомбардировка – в ход шло всё, что не прикручено: кружки, обломки штукатурки, мелкий мусор, обувь, а кто-то действительно откуда-то достал кучку дерьма и прицельно метнул её в Одзаки. Паника на лице Кёи бесценна! Глава комитета так постарался не изгваздаться, что сам не заметил, как поскользнулся, свалился на грязный пол и ещё немного проехался, пачкая свою дорогущую форму – зато не в дерьме, ха!

Лису повезло остаться «чистеньким», но вот злобы в нём поприбавилось…

С одной из камер вообще вылетело жёлтое облачко, в которую угодил Кёя. Блонди ненадолго замедлился и поморщился, пока его голос на какое-то время изменился на сексуальный-девичий:

– Я убью тебя, Аоно, а потом сожгу до углей всех твоих подельников!

Не знаю, кто этот адепт Укура, но он очень хорош! Из других камер вовсе весело заверещали и даже зазывающе свистнули.

– Цукуне Аоно, убегать бесполезно, я тебя всё равно догоню! – от этого я чуть сам не споткнулся.

Вот это голос – моё почтение! Сам чуть не поверил, что за мной гонится знойная озабоченная представительница древнейшей профессии…

– А потом меня догони и дай! – выкрикнул какой-то остряк.

– А-ха-ха-ха! – рассмеялись другие заключённые.

Некоторые, кстати, кричали и руками показывали, куда мне лучше сворачивать и бежать, благодаря чему удалось выйти к большой комнате, схожей по размерам со спортзалом в моём родном универе, где физруки вечно заставляли играть студентов в волейбол. Кажись, тут и прогуливались узники, вместо часовой прогулки на свежем воздухе…

…так подумаешь и вправду ребята в тюрьму угодили.

Отлично! Тут-то и состоится наша славная битва… наверное. Остаётся лишь слегка поплясать перед лисом, а потом уже срываться обратно за сумкой…

– Бежать больше некуда, ублюдок! – послышалось за мной! – Уф-ф-ф-ф! Как только закончу с тобой – накажу всех и каждого, кто помог тебе!

– Правда?! – я с улыбкой обернулся к нему, продолжая слушать всё тот же сексуальный женский голос. – В там случае, мамочка, пожалуйста, наступи на меня!

Кёя, кстати, выглядел запыхавшимся, помятым, злым… но не перепачкавшимся в самой неприятной субстанции! Жаль! Очень жаль! Если среди заключённых действительно нашёлся непревзойдённый снайпер, я бы ему не ящик подарил, а целый год бесплатно наливал. Но и так Кёя теперь выглядит крайне непрезентабельно, что уже плюс.

– Что ты несёшь?!

– А ты что, не слышишь? – переспросил у него и даже показательно приложил руку к уху. – Кёя, из-за твоего голоса у меня чуть мачта не встала! И поверь – штаны у меня не широкие, а ты же не хочешь, чтобы случилось непоправимое… ведь со спины ты очень сильно похож на эльфийку.

Учитывая мифологию мне известно, что кицунэ, к коим относится один знакомый йоко умеют менять форму и пол, так что вариант женской версии Кёи вполне вероятен.

Одзаки замер, ошарашенно глядя на меня. Затем он принялся что-то шептать и охренел ещё сильнее, видимо, только сейчас услышав собственный голос. Его лицо перекосилось, а сам ёкай принялся высвобождать энергию, избавляясь от воздействия жёлтого кумара.

Пока Кёя решал свои «девичьи» проблемы, я уже исполнил фирменный ритуал, очерчивая круг над собой, медленно опуская его и произнося: