– О, так даже лучше! – довольно закивала головой горгона, озорно улыбаясь. – Если что, я уже согласна выйти за тебя.

– Ты губу тут не раскатывай! – я шлёпнул её по упругой попке. – Ишь чё удумала – гуляет, трахается и потом замуж, при этом занимаясь всякой чернухой в мире людей, попутно похищая очередных студенток. Так не пойдёт, Ишигами!

Понимая, что разговор идёт, а со стороны Хитоми не чувствуется никакой опасности, я принялся срывать с её рук скотч, под мелодичный мат горгоны и крики, что у неё вновь заболела голова. В итоге получил пяткой в живот и дал горгоне таблетку аспирина. Мда…

Странная мы парочка.

– Ну что тебя теперь не устраивает, Цукуне? – растирая следы от скотча на руках, бурча под нос, просила она. При этом не нападая на меня, хотя возможность идеальная! – Я даже не против быть в гареме…

– Ага… не против она… вот только кто мне даст гарантии, что ты снова не примешься за старое?

Тут Хитоми умолкла, попутно с виноватым видом двигая глазами в разные стороны, словно что-то пытается вычислить.

– Ну а как мне тогда проявлять свою творческую натуру?! – недовольно спросила она, как только пришла к какому-то ответу. – Любовь, это, конечно, прекрасно, но лишь одним сексом и совместным бытом сыт не будешь, Цукуне! Мне нужно как-то самовыражаться – дать творческой натуре, что внутри меня, выйти наружу!

– Погоди, а что мешает тебе просто выдалбливать скульптуры из камня при помощи молотка и зубила?

Немая пауза и ошарашенное лицо с мотающимися глазками из стороны в сторону, горгоны сразу дало ответ на вопрос. Блядь!

– Ах ты распиздяйка чешуйчатая! – я наскочил на неё, принявшись растягивать той щёки. – То есть превращать студентов в камень – это, типа, нормально, а выдалбливать скульптуру ручками – для неудачников?

– Фы не фаф фонял, эфо не…

– Да я тебя твоим хвостом сейчас же…

– Не нафо хвошт! – запаниковала она сквозь растянутые щёки.

– Да что же ты за маньячка такая? – злобно выдохнул я. – Искусство ей, блядь, подавайте! А не хочешь сама что-нибудь сделать, а?

– А?

– Не передразнивай! – рявкнул на неё. – Иди купи себе набор начинающего скульптора, художника, да кого угодно! Ищи своё призвание, а не занимайся хуйнёй!

– А…

– Да хоть писюны из дерева вырезай, а затем пинай их – мне плевать!

Ну почему я в самый последний момент узнаю, что Ишигами оказалась той ещё дурой?! Я-то думал, она просто маньячка-извращенка, что обожает обращать плоть в камень и получать удовольствие от страданий своих жертв, а тут вот – рукожопая неумёха, но при этом страстная любительница «вечного» искусства. Исхуйства мля! Додумалась, блин, повторить за какой-то своей родственницей и обращать красивых людей в камни. Как она вообще стала злодейкой и внушительной угрозой для Академии в манге при своём-то характере и складе ума?

Нет, не спорю, Хитоми далеко не идиотка и вполне способна себя прокормить, а также мыслить логически и критически… пока не появляюсь я или в ней не вспыхивает желание похищать и обращать в камень, сиречь творить хуйню ради мнимого искусства. Чую, как всё хоть немного устаканится, придётся лично дрессировать маньячку.

– А как же статуи?.. – неуверенно выдала она, как только мои ручки отцепились от её щёк.

– Хренатуи, Хитоми! – рявкнул на неё. – Ещё раз обратишь в камень кого-то безобидного или не в целях самообороны – я тут же сделаю из тебя знак Уробороса!

– Не надо Уробороса! – запаниковала она. – Я всё поняла. Исправлюсь!

– То-то же! – простонал в ответ. – Подумать только, женщина, почти на десяток…

– Меньше! – надулись из-под меня.

– Окей! Почти на пяток лет старше меня, а ведёт себя как старшеклассница. Тебе самой не стыдно, Ишигами? Живёшь без мужчины, едешь кукушкой в одиночестве, похищаешь студенток со странными целями, не умеешь делать скульптуры вручную, психуешь, когда что-то идёт не так или ты не получаешь желаемого, а теперь уже простила и готова дальше любить…

И уселся на краешек дивана, знакомя руку с лицом.

– А ещё говорят, что я – ненормальный…

– Но ты же обо мне позаботишься?

– Запру дома на балконе, дам стакан воды и корку хлеба! Пока не родишь хоть одну стоящую картину или сделаешь что-то связанное с искусством – хрена с два оттуда выпущу! И секса лишу!

С одной стороны, Хитоми поняла, что я уже шучу, но, если судить по голосу, Змейка действительно восприняла меня всерьёз.

– Я честно исправлюсь – не надо запирать на балконе! – простонала она, словно жертва убийцы. – Я исправлюсь! Честно! Больше никаких обращений в камень!

– Скоро увидим… – я скептически посмотрел на неё.

– Конечно, наши разборки стоят на первом месте, вот только давай ты всё-таки сегодня покинешь академию, Цукуне? – вкрадчиво произнесла она, пытаясь делать настойчивый вид.

– Неть.

– Цукуне! – уже Змейка повысила голос.

– А что не так?

– Ну, – она даже стыдливо отвела глазки в сторону, – ты же… человек.

– Окей. Человек. И что дальше?

– Тебя что, Цукуне, совсем ничего не смущает? – она указала на себя, на свои косички, что частично обратились змеями, а затем на ближайшее окно. – Я – монстр, а ещё ты находишься в колледже для монстров! Ты что, самоубийца?