Шрифт:
Эта ночь запомниться им двоим надолго. Но на крайний случай, Хавьер записал все в бортовой самописец для Барри.
Сорванные покровы истины
Выходя из спальни, Онита громко чихнула. Не ртом.
— Ты точно не человек… пятнадцать раз за ночь — невозможно для человека. А тот провод, что тянулся у тебя сзади до розетки явно нам мешал. — тяжело протянула она и плюхнулась на диван.
— Издержки механического тела, извини, мой аккумулятор не способен поддерживать стабильное напряжение по всем участкам. — ответил Хавьер. — Провод — это необходимость, стабильные 220.
— А Барри это тоже необходимость? — недовольно заворчала девушка.
— Ну кто знает, когда мне потребуется оперативное вмешательство в мои системы доставки удовольствия. У нас, мужчин, иногда случаются перебои, а когда рядом лучший друг — это очень помогает сосредоточиться. — пожал Хавьер плечами.
Следующим из комнаты вышел уставший Барри. Он ничего не сказал и пошел в свою мастерскую, сладко позёвывая.
И последним комнату покинул радостный Алехо, виляя хвостом и выражая свое полное удовлетворение этой ночью.
Абсолютно внезапно и неожиданно, Хавьеру пришло сообщение с оглушительным звуком мессенджера из нулевых.
— Что это было? — спросила молодая Онита, явно не жившая в нулевых.
— Это зов справедливости! — гордо ответил парень, поднимаясь и упирая руки в бока.
— Подожди, ты так и не объяснил мне, что происходит и с кем ты борешься? Я хочу помочь. — взмолилась Онита.
— Если интересно, то в моем кабинете все документы, которые у меня есть на Гонсалеса. А сейчас я должен идти! — Хавьер мигом преобразовал свою внешность, приняв облик Эль Маракас Муэрто и вылетел из дома.
Он летел над крышами домов, долго, из-за чего почти забыл, куда летел.
Но все же в итоге он прибыл на место преступления.
И вновь его встречали капитан Мауриссио и труп.
— Здравствуй, Маракас, я ждал тебя, но ты опять опоздал. Посмотришь?
— Справедливость не опаздывает. Это вы — рано начали. — Маракас прошел за капитаном к месту преступления. Там лежал человек и не двигался.
— Почему он не шевелится? — спросил Муэрто.
— Он мёртв. — ответил капитан.
— Так я и думал. — скривил брови на переносице наш Герой. — отчего наступила смерть?
— Мы у тебя хотели узнать, анализы у нас будут готовы лишь через пару дней. — вздохнул Мауриссио.
— Понял. Поднимите его и поставьте на четвереньки. — Маракас закатал рукав правой руки.
— Как-как? — недоверчиво переспросил капитан.
— Как жену. — приподнял бровь киборг.
Когда сказанное было выполнено, Эль Маракас Муэртэ произвёл все необходимые действия и констатировал факт:
— Отравление. Яд введен орально. Фторацетат натрия. Неожиданно… — Маракас закончил и приложил пальцы к губам в глубокой задумчивости.
— Фторацетат? — повторил капитан. — Иронично, несколько месяцев назад ему уже выписывали штраф за догхантерство. Тогда многие хозяева хотели устроить ему самосуд. Думаю, подозревать нужно кого-то из них.
— Нет!!! Это определённо дело рук Гонсалеса! — воскликнул Маракас. — Я снова вижу его следы тут.
— Снова ты за своё… Мы же уже это обсуждали… — голос капитана Мауриссио утонул в потоке низкофлексящеволновых сигналов, которые уловил чувствительный радиоприемник Муэртэ. Не дослушав своего напарника, Эль Маракас Муэртэ одним прыжком взмыл в небо, пробив крышу дома.
Он знал, откуда дует ветер. С северо-запада. А Гонсалес был на юге. Туда и направил себя добрый кибер-молодец.
Они стояли друг напротив друга. Где-то вдалеке можно было услышать гитарную трунь ((перебор) когда пальцами по струнам перебираешь). Меж ними неспешно пронеслось перекати-поле. Ветер обдувал светлые волосы, которые торчали из-под сомбреро. Гонсалес был лысым. Они стояли на крыше и грозно смотрели друг на друга.
— Я так и знал, что вода не течет под лежачий камень. — вкрадчиво произнёс Гонсалес.
— Клин клином вышибают. — чётко подметил киборг.
— Что? Причем тут клин, если Не рой яму другому — сам в нее попадешь. — хмыкнул здоровяк.
Маракас пожал плечами:
— Рука руку моет, подлец ты эдакий.
— Нет, братан. — Гонсалес смотрел в свой карманный словарь афоризмов и осудительно покачал головой. — Нет такой фразы. Ты проиграл.
— Да Сhingadera… никогда не был силён в словах.
— Не только в словах. Ты так и умрёшь, не узнав, кто я, и не сможешь доказать другим, что эти смерти не твоих рук дело. Я везде оставил твои следы. Хавьер будет похоронен вместе с Эль Маракас Муэртэ. Твоя песенка спета. — усмехнулся Гонсалес.