Вождь огневиков предположил, что тупица Хлудваг мог подумать также, как и он. Отправить часть воинов для обустройства временного поселения, чтобы именно там сконцентрировать все силы и после обрушиться уже на селения огневиков. Совсем близко в четверти дня пути по реке Нирея проживал род рыбаков, полностью подчиненный Диноклу. Лекс племени Огня не мог допустить разгрома даже этого рода, который был столь умел в рыбалке и изготовлении снастей, что обеспечивал до четверти потребности в рыбе всего главного поселения племени Огня.

— Лекс, прибыл один воин из отряда Андроки, — сообщил ближайший помощник Динокла.

— Не молчи, раб, что с моим сыном, почему вернулся один воин? — воскликнул Динокл и голос его дал «петуха».

Сердце кольнуло у старика, он понял, что случилось непоправимое. Андрока, его гордость, лучший воин племени, достойный наследник, убит. Динокл достал бронзовый нож — символ своей власти и приставил короткое лезвие к горлу помощника, который закрыл глаза, ожидая неминуемого.

— Говори! — прошипел Динокл, чуть сильнее нажимая ножом, и струйка крови с шеи помощника потекла, устремляясь к груди верного и исполнительного человека.

— Лекс, спроси этого человека, что бежал с поля боя, и покарай его за трусость, — помощник нашел в себе силы и смелость ответить грозному лексу.

Динокл убрал нож и пренебрежительным жестом указал помощнику на выход из своей хижины, больше походившей на добротный срубной дом. Таким строением лекс гордился, не было ни у кого на Реке такого дома, а у него был. Но в чем заслуга лекса? В том, что смог заставить одного умельца, который может такое строить, сработать, как надо. И всего-то пришлось зарезать младшую дочь мастера, чтобы тот начал думать и делать невероятное.

Через десять минут из дома лекса убирали тело бывшего воина с исполосованным лицом и вскрытой шеей. И без того пожилой человек, вмиг постарел лет на десять, несмотря на то, что в этом времени до столь преклонного возраста крайне редко кто-либо доживает.

Свидетель смерти лучшего отряда воинов племени Огня струсил. Он шел позади, сильно позади, возможно, потому, что этого воина нагрузили водой и едой и он не выдерживал темпа передвижения. Когда началась стрельба, «вьючный воин» только подходил к поляне, на которой отряд нарвался на засаду. Он видел из кустов, как неведомое оружие выкашивает воинов. Андрока погиб сразу же, и отряд несколько растерялся без безусловного лидера. Ну а после полетели стрелы и выбежали воины. Тут, конечно, трусливый приврал, называя число воинов противника заведомо больше.

Трус сбежал и уже недалеко от реки, где стояли лодки и два человека охраны, сделал себе два пореза: один на руке, а второй на ноге. Слабохарактерный человек, лишь по недоразумению, ставший воином, представил все так, что он сражался, до последнего бежал и лишь приказ старшего воина, который послал его, несомненно «смелого и верного воина», чтобы предупредить лекса племени, не позволил умереть за честь племени. Весь отряд был сплошь лучшие воины, но Андрока держал троих человек только для бытовых дел: приготовить еду, отнести добычу, сбегать за охотничьим трофеем и свежевать его. Так что Динокл зря обвинил воина, который, на самом деле, и воином-то не являлся.

— Харит… — прошипел Динокл.

«Старший брат» приказал не начинать активные действия до момента, когда все земли будут засеяны, а животные после зимы немного откормятся и зачнут потомство. Но… обстоятельства. Нужно срочно связаться с Морвагом и прояснить, когда уже у племени Рысей начнутся серьезные проблемы.

*………….*………….*

И все-таки жизнь хороша, если рядом с тобой любимая женщина. Я напрочь не знаю, что есть любовь, может, всего лишь это химический процесс, с выделением каких-то там гармонов. Но хорошо же, так чего заморачиваться с поиском сути?

Прошло уже четыре дня после того, как… А тут подумать, что для меня важнее: бой, или то, что мы стали окончательно близки с Севией. Все же второе. И вот после нашей первой внебрачной, но от того, не менее темпераментной ночи, прошло три дня.

За это время удалось окончательно застроиться. Конечно, жилища так себе. Это были полуземлянки в четыре на пять метров, я даже рулеткой измерял. Хижины уходили в землю до метра, а сверху сруб. Грубый, со щелями, но все же. А щели мхом законопатить и всего делов. Крыша из нетолстых бревен, на которые накидали сено, прижатое другими бревнами. Я долго решался на то, чтобы дать полиэтиленовую пленку, которой немного, но было. Решался и не решился. Не жили местные хорошо, гарантировано прикрывавшись от дождя, так чего начинать. И вновь я употреблю слово «пока».

Я альтруист, это есть такое, но в меру. Есть инструмент, можно придумать и доски, которыми выкладывать крыши внахлест. Пусть работают и делают свои жилища лучше, но только не за счет тех материалов, что прибыли из будущего. Я уже надумал строить хороший, насколько смогу, используя местную рабочую силу, дом из сруба. Зачем? Да чтобы было! Домик для гостей. Или… Молельный дом.

Что касается моей работы, то я не сидел без дела. В промежутках между общением с Севией, я успел вспахать и дисковать три гектара земли. Что именно там сажать станем, так и не понял, так как все имеющиеся семена овощей были использованы. У местных были какие-то зернышки, пусть их высаживают.