— Борн! Я рад, что ты пришел! — рот Морвага чуть не разорвала широкая улыбка.

Пожилой человек, хромавший на правую ногу, которую повредил на охоте еще шесть лет назад, сразу обратил внимание на тихо постанывавшую Карику. Молодая, красивая, женщина почти беззвучно плакала. Борн не был сердобольным, и сочувствия в нем было крайне мало, да и то, только к своим родичам. Потому он остался безразличным к горю женщины. Но важна была та информация, которую давала открывшаяся картина.

Получалось, что Морваг преступил ту черту, после которой покладистость и принятие произошедшего со стороны главного среди старших воинов, Рыкея, было невозможно. И такое стечение обстоятельств, немного, но меняло положение Морвага. Следовательно, можно требовать чуть больше.

— Я понимаю, чего ты от меня хочешь, — Борн все же сдерживался от проявления недовольства, как и презрения, по отношению к Морвагу. — Потому говорить буду прямо: мне нужно, чтобы ты отдал моему роду с правом сбора дани дальнее селение выше движения реки.

У Морвага заходили желваки. Это было чрезмерное требование. Дальнее селение отличалось хорошими полями, на которых рос ячмень. Именно оттуда этим злаком и снабжалось главное селище. Если отдать дальнее селение, то, соответственно, Морваг останется без ячменя, почти что, просто там его всегда высаживали в приоритете.

— Хорошо, — сквозь зубы процедил узурпатор.

Оказаться сейчас без поддержки Борна, означало, поставить по сомнение многое, если не все. Это понимали оба мужчины, следовательно, как посчитал Морваг, Борн готов к активным действиям.

— Но ни один из твоих воинов не должен быть против меня. Ты пошлешь людей, которые будут ждать на реке и все твои воины выйдут из главенства Рыкея, — Морваг со злостью в глазах посмотрел на Борна. — На том клятву дашь… на крови перед богами.

*…………*………….*

Безумству храбрых поем мы песню!

А какая песня могла бы ассоциироваться с моим утренним настроем? Что-то на ум приходит только похоронный марш… играющий для Корна!

Нет, уже не боялся, был настроен биться за свое. Без оружия я должен, я обязан уделать конкурента.

Было бы хорошо, чтобы увидеть Корна в деле, если не в единоборстве, то хотя бы в бою. Какой у него стиль? Пока что я видел примеры рукопашного боя по принципу: «эх, размахнись рука». Даже Никей не имел понятия, как использовать в бою ноги. Оттолкнуть ногой — это пожалуйста, а вот что-то вроде лоуткика, уже нет. Никакой тактики рукопашного боя, не говоря уже о стратегии. Вот в борьбе местные что-то понимали, не так, чтобы отчетливо, но представление имели, что можно обхватить противника и уронить его, или в свалке боя, если потеряно оружие, совершить проход в ноги.

Так что строил я свою тактику на этапах боя. Первый — это я держу дистанцию и пытаюсь отсушить ноги Корна лоуткиками. Второй, если увижу его действенность, — резкий переход в ближнюю дистанцию, когда размашистые удары мало эффективны, ну а удары «по-тайски» локтями и коленями, вполне. Если понадобится, тогда пойду в борьбу. Перехвачу руку и на болевой.

Во дворе уже было оживление. Собралось множество воинов, впереди которых стояли Рыкей с Никеем и Вар. Они о чем-то договаривались.

— Когда бой? — спросил я, подходя к воинам.

— Когда ты перед сильными воинами сделаешь вызов, — с недоумением говорил Рыкей, как будто я должен знать все правила.

— Вызываю! — спокойно сказал я.

Решительно, с грозным видом, вперед вышел Корн.

— Я принимаю твой вызов. Ты будешь побежден и не посмеешь больше смотреть на мою будущую жену. А еще, как побежденный, ты отдашь мне металлический нож и божественное оружие, — провозгласил Корн.

— Хренасе, ты конченый! — возмутился я, непроизвольно переходя на русский язык. — А ты мне что?

— Слово свое! — ответил мне Корн, когда я продублировал вопрос на местном наречии, правда, не используя эпитет «конченый».

Наверное, я выглядел комично. Стоял и хлопал от недоумения глазами, периодически открывая рот, чтобы ответить на несуразность ставки на бой, но кроме матов, ничего не приходило на ум.

— Когда ты будешь повержен, ты поклянешься стать моим другом и что не станешь брать Севию в жены, — после продолжительной паузы, я все-таки взял себя в руки и предъявил собственные требования.

Это я вначале хотел послать, по известному, даже местным, маршруту «нахрен». Отдавать автомат, или пистолет? Хрена лысого! Но после смекнул, что можно и тут схитрить. Заряжу лежащий без дела второй «ПМ» двумя патронами, выстрелю их в дерево, чтобы показать, как работает божественное оружие. Ну а после, пусть долбится и думает, какое заклинание нужно произнести, чтобы он и дальше стрелял. Думаю, такое прокатит. Но я не собирался сдаваться, напротив, настроил себя так, что я шел умирать, но, скорее, побеждать.