Герцог Рэн Хилд покинул Шамидан в пятилетнем возрасте и не помнил родину. Детство и юность он провёл в Дизарне, в маленькой стране, расположенной в межгорной долине, где даже птицы боялись нарушить тишину. Весной и летом все звуки скрадывал туман, а осенью и зимой на защите тишины стояли снег и мороз. После того безмолвия природы, торжественного и священного, бешеный ветер, господствующий на Суровом перевале, казался Рэну живым существом, порождённым злыми духами.

Проводники предлагали ехать другой дорогой; она огибала Плакучий кряж с севера и тянулась на юг вдоль цепи гор. На этот путь пришлось бы потратить лишние три дня, а герцог торопился.

Утёсы подступили к тропе вплотную. Над путниками нависли гребни, похожие на загнутые ресницы. На склонах блестели, будто слёзы, покрытые инеем наплывы. Плакучий кряж тоже оправдывал своё название.

Двигаясь в авангарде отряда, Рэн всматривался в мутный просвет между скалами и костерил непогоду. Очередной порыв ветра сорвал с головы капюшон; волосы хлестнули по лицу и глазам. Рэн придержал коня и оглянулся на мать — леди Лейзу. Проводник тянул её гнедую кобылу за поводья, а та упрямилась и испуганно ржала.

Лейза встретилась взглядом с Рэном и улыбнулась. Удивительная женщина! Девять дней в седле, по бездорожью, под серым небом, готовым разразиться ледяным дождём, а теперь против этого дьявольского ветра.

— Далеко ещё? — крикнул Рэн.

— Тихое ущелье уже близко, — проорал проводник, успокаивая лошадь госпожи. — Оттуда до тракта рукой подать.

Вскоре тропа пошла вниз. Объехав выступ утёса, отряд двинулся вдоль ручья. Отрог слева стал выше, круче. Справа обзору мешала цепь холмов, поросших густыми зарослями. Где-то вверху шумел ветер, и даже не верилось, что совсем недавно он едва не сбивал лошадей с ног. Журчала вода, под копытами скрипела каменная крошка.

Рэн подождал мать и поехал рядом с ней, поглядывая на перелесок. Деревья не до конца сбросили листву, за сплетёнными ветвями чудилось мелькание теней. Воины перестроились. Теперь рыцари ехали справа, легковооружённые всадники слева, в центре слуги вели навьюченных лошадей. Лейза, утомлённая тяжёлым переходом, молча озиралась по сторонам. Она не хотела тратить силы на расспросы. И о чём говорить? У грабителей, засевших в зарослях, не хватит смелости напасть на сотню воинов.

Наконец перелесок остался позади. Желая поскорее выбраться из давящего коридора, Рэн дал знак слугам. Они принялись щёлкать плетьми, подгоняя гружёных лошадей. Цокот копыт и бряцанье доспехов зазвучали ритмичнее. Проводник сообщил, что за следующим поворотом станет виден выход из ущелья.

Обогнув скальный отломок, Рэн натянул поводья. Путники остановились. Взвизгнула сталь клинков, покидая ножны. Не двигаясь с места, кони нервно переступали с ноги на ногу, готовые понестись вскачь.

— Я не вижу штандарта, — проговорил Рэн, пытаясь рассмотреть всадников возле выхода из ущелья. — Сэр Ардий, может, вы видите?

— У них нет флага, ваша светлость, — откликнулся командир отряда и повернулся к Лейзе. — Миледи, прошу вас укрыться за рыцарями.

— Это Выродки, — произнесла она.

— Выродки? — переспросил Рэн и до боли в пальцах сжал рукоять меча.

Сосчитать наёмников не представлялось возможным, они находились слишком далеко и стояли в тени утёса. Прежде Рэн не видел Выродков вживую, зато много слышал об их умении сражаться.

Он не успел развить мысль до конца, голос матери выдернул его из размышлений:

— Я написала лорду Айвилю и попросила нас встретить.

В этот миг от отряда Выродков отделился всадник и послал свою лошадь рысью к путникам.

— А вот и он, — еле слышно вымолвила Лейза.

— Написала и ничего мне не сказала? — возмутился Рэн, не сводя глаз с лорда.

— Говорю сейчас. — Лейза жестом попросила сэра Ардия оставить их и, когда тот отъехал, продолжила: — Наши сторонники раскиданы по всему королевству. Пока мы соберём войско, кто-то из герцогов уже наденет корону.

— А как же завещание королевы? Если в завещании указано моё имя…

— Не будь таким наивным, — оборвала Лейза. — Когда у правителя нет прямого наследника, завещание имеет силу пустой бумажки. Король Осул назвал преемником тебя. И что из этого вышло? Забыл? Твоего отца обвинили в подделке документа, а меня изгнали из королевства.

— Ты хочешь, чтобы я вошёл в столицу в сопровождении наёмников? — произнёс Рэн, поигрывая желваками на скулах.

— Я хочу, чтобы ты дошёл до столицы.

В груди Рэна клокотала злость. Он повернулся к матери, намереваясь высказать всё, что думает. И прикусил язык. Наблюдая, как растёт и взрослеет сын, Лейза никогда не выдавала волнения. Обрабатывая его порезы и ссадины, провожая в военный поход и встречая его, принесённого из похода на носилках, она держалась одинаково холодно. Но последний месяц мать была сама не своя. Будто послание душеприказчика королевы и скорые сборы в дорогу пробудили её память, и Лейза заново переживала смерть мужа и унижение, которому она подверглась.