Боже, опять, с тоскливой скукой думал Володенька, глядя шефу в переносицу. Напороли, наваляли, а ты разгребай, Володенька. Но не скупится, что да, то да. Можно будет ту приблуду к игрушке купить…

Как они ехали… Ох, как они ехали… Ощущение полного отсутствия контроля над своим телом было просто ужасающим. И то, что все вокруг воспринимали это совершенно спокойно, не спасало ни на волосок. Неустойчивая вонючая коробка с минимальным сцеплением с почвой и слишком высоко расположенным центром тяжести отдана на откуп живому, нервному существу с неустойчивой психикой — да маньяку просто. И все, кто имел глупость влезть внутрь, в полной его власти — они, что, не понимают? И если бы он ещё был один на дороге — но их же стадо! В три ряда идут, и у каждого, в любой момент, может съехать крыша! Нет, и Дон, и Вэйт, они, конечно, драконы, и сильно навредить им — это ещё постараться надо, но, как же страшно, Жнец Великий! Даже у Дона чувство юмора куда-то подевалось, а Вэйт вообще впала в ступор, зажмурившись и мёртвой хваткой вцепившись в спинку сидения перед собой, аж пальцы побелели! Через восемь остановок, когда они, наконец, вывалились из автобуса, Вэйт, пошатываясь, подошла к первому же дереву, обхватила тонкий стволик молодой липки и замерла, вжавшись всем телом, а Дон с трудом удержался от того, чтобы не прилечь тут же на чахлую травку газона. Кошмарный мир! И они даже не понимают, в каком ужасе существуют постоянно, без надежды на спасение. Или… им нравится эта постоянная адреналиновая атака? Но это так изнашивает организм… наверно, поэтому они так мало живут, Артём говорил — лет семьдесят. Ужасно!

В реанимацию их, конечно, не пустили. Вэйт предложила поляризоваться, но Дон решил, что надёжнее взять на взгляд, чем очень Вэйт удивил. Уже ведь не вампир? На что Дон только подмигнул: уметь надо!

Послушная мать Артёма послушно уселась рядом с реанимацией, послушная медсестра открыла им дверь, и врач, немедленно ставший послушным, подвёл их к Артёму. К тому, что раньше было Артёмом. Утыканное катетерами и датчиками тело производило впечатление неудачного и неуместного придатка к блестящим аккуратным медицинским агрегатам. Ритмоводитель противно попискивал, что-то переливалось по трубкам…. Вэйт позеленела, зашаталась и вцепилась в Дона. Дон немедленно выдал ей обыкновенный подзатыльник.

— Мне что, и тебя на взгляд брать? — обозлился он. — Тоже мне, трепетная! Вэйт, ты не Перворождённая, ты дракон! Вспомни, будь любезна! Ты шесть тысяч лет вампиром была, спокойным и хладнокровным! Вот и перестройся быстренько! Не время сейчас обмороками заниматься, там магэнергия не бесконечна. Кончится — и застрянем здесь, ты этого хочешь?

Он, конечно, хитрил, магэнергии в главном хранилище хватило бы на пару суток, но нужный эффект был достигнут. Вэйт испуганно пискнула и изменилась на глазах. Вот, так-то лучше, кивнул Дон сам себе, глядя, как спокойный и собранный Вэйт ле Скайн осматривает Артёма.

— Видишь ли, — заключил Вэйт, — с позвоночником я сделать по-любому ничего не могу, это только если к нам и в ящик. А ожоги и дырки в лёгком после этой их операции я могу убрать только как Перворождённый. Но, как только я им стану — мне опять станет плохо. А в истинном облике, как дракон, я и не знаю, что могу, и могу ли что. Мы же свои способности не тестировали, решили, что смены ипостаси достаточно. Для драки вампир, Перворождённый для растений. А тут такая засада… Вот и думай.

— Ну-у, первое, что приходит в голову — ментальный контакт, только в какую сторону? Я тебе, или ты мне? Давай попробуем так: я буду передавать тебе картинку, а ты споёшь. Может быть, опосредованно, через меня, тебе легче будет это переносить? Я не буду давать визуальный ряд, только силовые потоки. Вот так, смотри, — Вэйт прикрыл глаза, принимая картинку, и через некоторое время неуверенно кивнул:

— Да. Может сработать.

Дон накинул на реанимацию полог тишины и запер дверь.

Владимир подошёл к реанимации. Собственно, это последний его клиент. Осталось выяснить, в каком состоянии и может ли что-то рассказать до того, как преставится. Если может — ночью зачистить. Аккуратно. Сначала усыпляющий газ для персонала, потом просто отключить аппарат. Немного подождать, всего-то минут пятнадцать, чтобы наверняка. А потом включить. И уйти, пока персонал не проснулся. Рядом на скамейке женщина с заплаканными погасшими глазами, явно не в себе. На стук никто не отозвался. Никого нет? Все ушли? Хорошо работают! Может, при такой ответственности и вмешательства не потребуется? Подождём. Он уселся рядом с женщиной и приготовился терпеливо ждать явления персонала народу. Терпения ему всегда хватало, потому и жив до сих пор.

Чуть позже дверь открылась и оттуда вышли две совсем не похожие на персонал личности. Очень… странные личности, хотя, предложи кто объяснить, в чём эта странность заключается — и ответить бы не смог. Просто… не место им тут было. Не в больнице, а вообще — ЗДЕСЬ. И осознание так скрежетнуло по нервам, что Владимир нарушил своё основное правило — никогда ни на кого не смотреть прямо, только отслеживать боковым зрением. Он взглянул в упор… и утонул. Зелень леса, зелень лета, зелёные-зелёные поля, как в детстве, в деревне. Ах, как хорошо, как замечательно плыть над этими полями, лишь чуть отталкиваясь от макушек травы, легко, как воздушный шар, как мотылёк, как шалый ветерок полудня, заскучавший средь непорочной белизны облаков и наивной сини! Да, конечно, он всё-всё расскажет, это такая ерунда, это так скучно, это совсем не то, что парить над бескрайним лугом, таким зелёным-зелёным и дышать полной грудью забытым запахом нагретой солнцем травы, таким тёплым, но и таким свежим! Да, конечно, он скажет шефу, что всё в порядке, потому что оно и есть всё в порядке, как же иначе? Только оставьте меня здесь, это лучше любой игрушки, лучше Варкрафта, здесь душа отдыхает и поёт!

А Дон и не возражал. Жалко, что ли?

Вэйт и Дон давно уже ушли, а Владимир всё ещё летал над лугами, беспечный и невесомый.

— Как ты догадался?

— Я не догадался, я понял. Он смотрел, как вампир. Цепко, но вскользь, профессионально, — пожал плечами Дон. — А значит, хоть к чему-то, да причастен. Одно радует: мстить нам некому, этот парень всё сделал за нас. Отличный наёмник, спокойный, уравновешенный. Даже удивительно для живого существа. Хоть сейчас в Поиск переманивай, а то Дэрри всё страдает, что кандидатур нет. А какой поэт! В душе, глубоко… Такое себе напредставлял — не поверишь! Никаких непристойностей, никакой физиологии, только травка, цветочки и полёт! Да, вышло всё из-за желания его шефа откупить землю, но желания не наказуемы. Стреляли не его люди, ты сам его слышал. Вопрос в другом — что делать с Артёмом? Жизнь ему теперь гарантирована — но какая? Вернее, для начала — как нам добраться до портала? В эту душегубку на колёсиках я больше не полезу! От одной мысли худо делается…

— Ох, не напоминай! Умпф, бэ-э-э… тьфу!.. Сволочь ты, Дон!

В душегубку единодушно не полезли.

Кусты больничного сада пригнулись и заметались под взмахами невидимых крыльев.

А крыша Артёмовского дома чуть не просела под весом двух драконов. И замок на двери Артёмовской маме придётся теперь поменять, Саймона с ними не было.

Ри опять сидел у себя в оазисе. Они ввалились к нему вдвоём, и вывалили на него свою идею, и он тут же встал на дыбы.

— Хотите лечить — да на здоровье, и запихните его в ящик, а драконы-то тут причём? Он ведь ни с какого боку не маг, с ним хуже, чем с Лисой, возиться придётся. Тем более — оставлять в том мире? Ты хоть подумай головой, если уж так о нём печёшься: он же свихнётся! Вонь, грязь — ему оно надо?