– Делать надо по-другому. В каждой аптеке на главных улицах обязательно есть телефонный аппарат.

– И что с того?

– Дослушай. Я захожу в магазин первым и начинаю разговор с хозяином. Наружность у меня, в отличие от вас, ракла, интеллигентная, еврей не заподозрит. Через минуту, строго по часам, врываетесь вы с атаманом. А Татарин с Мордвином встают напротив, поперек переулка, вынимают шпалеры и целят ими в городового. Только целят! Не вздумайте шмалять.

Все, разинув рты, слушали нового докладчика. А тот вошел в раж:

– Что при таком раскладе сделает постовой городовой? Не знаете? А я знаю. Он побоится лезть один на два револьвера и кинется в аптеку телефонировать насчет подмоги.

– Ну? – Хряк даже привстал с табурета. – Вызовет дежурный наряд, и нам кирдык! В чем план?

– Не вызовет, потому как Лодыга заранее перережет провод.

Лодыга сразу сообразил, что к чему, и хлопнул в ладоши:

– Ай да мозга! А ведь проскочит. Покудова клюй пытается телефонировать, мы громим магазин. Те же пять минут, только без покушений на агентов.

– Хм… – Атаман не торопился соглашаться. – А что ты сделаешь с жидом один? Вон, ходишь, тебя ветром шатает. Давай я первый зайду.

– А ты уверен, что у него под прилавком не спрятано ружье? Завидя тебя, любой иудей напряжется…

Атаман покосился на есаула, тот покачал головой:

– Про ружье приказчик ничего не сказал.

– Это не значит, что его нет, – поддел его попаданец.

– А ты сладишь без нас? – взвился Копер. – Людей душить – не языком болтать.

– Душить тоже не будем. Свяжем и рот заткнем, за мокруху легавые всю Москву на уши поставят. Зачем нам это? Я схвачу Гольдберга и буду держать, пока вы не подоспеете. Помните – строго через минуту, как я зашел!

В комнате стало тихо, все смотрели на главаря – что он скажет? Тот поднялся и объявил:

– Делаем, как придумал Гимназист.

Все вышло даже еще лучше. За полчаса до закрытия лавки Георгий зашел внутрь. Он был одет в приличный чесучовый костюм, в галстуке красовалась булавка с крупным богемским гранатом.

– Что вас интересует? – тут же обратился к нему хозяин, худой жилистый еврей лет сорока. – У меня много чего есть.

– Я ищу подарок для сослуживца, который выходит в отставку. Мы скинулись и набрали восемьдесят рублей. Что я могу позволить на такую сумму?

– Восемьдесят? Хэ… А он курит?

– Да. Хотя доктора не рекомендуют.

– Ох уж эти доктора, они ничего не разрешают, – подобострастно пошутил хозяин. – На вашу сумму могу предложить хороший серебряный порт-табак. За небольшую плату нанесу гравировку, если хотите.

– Покажите, – попросил Ратманов, а сам мысленно считал секунды.

Когда дошел до пятидесяти, наклонился к ювелиру и сказал спокойным голосом:

– Мы вас сейчас ограбим, а вы не сопротивляйтесь. Для вашей же пользы.

– Что? – отшатнулся Гольдберг, но нападавший уже крепко схватил его за запястья.

Тот попытался вырваться. Но в этот момент в магазин ворвались начальники банды – лица их были обмотаны тряпками. Тут же боковой подсечкой Георгий свалил еврея с ног.

– Лежи!

Громилы обступили хозяина. Ратман присел и сказал ему:

– Отдай ключ от того шкапа.

Фей [13] отрицательно покачал головой. Есаул угрожающе зарычал. Георгий понизил голос:

– Посмотри на этих людей. Ты хочешь, чтобы они сняли его с твоего трупа? Отдай ключ.

Гольдберг полез за пазуху и протянул ему ключ на кожаном ремешке. Ратман сунул его в руку атаману:

– Пять минут!

Хряк помчался в заднюю комнату, а Копер принялся разбивать витрины и складывать выложенные там ценности в мешок. Еврей со страхом глядел на держащего его бандита.

– Ложись лицом вниз и заведи руки за спину. Я тебя свяжу, будешь цел, никто тебя не обидит. Если сделаешь, как я велю…

Гольдберг подчинился. Георгий связал его заранее прихваченными веревками, а потом наклонился и прошептал в самое ухо:

– Скажешь Кошко, что тебя продал твой приказчик, которого ты недавно уволил, – по тому, как дернулся ювелир, налетчик понял, что его услышали.

Он поднялся, осмотрелся. Помогать есаулу было незачем: тот ловко колотил стекла и справлялся с задачей сам. Тут Георгий увидел висящий на стене телефон «Эриксон», вынул нож и отхватил порядочный кусок шнура. Так-то лучше…