Он поздоровался со мной и начал изучать снимки. Это заняло у него около десяти минут. Потом переговорил с врачами, которые занимались Мариано, и обратился ко мне. Заверил, что никаких тяжелых неврологических повреждений и внутричерепных гематом нет. Когда Мариано проснется, понадобится тест когнитивных и двигательных способностей, чтобы подтвердить диагноз.

Мариано привезли в палату. Я сразу же расцеловала его лицо и рану на голове. Он еще не отошел от наркоза и не ответил. Неважно. Главное, мой сын по-прежнему будет здоров, несмотря на ужасное происшествие. Я взяла его за руку и заплакала. Потом обняла. На простыне остались следы слез. Крокодиловых слез, пролитых в надежде на искупление. Кишечник завернулся узлом. Сердце колотится как бешеное. Желудок сокращается от долгой икоты. Ком в горле. Изжога в пищеводе. Язык как колючая проволока. Мозг заливает желчью.

Я не смыкала глаз с прошлого утра, а теперь уснула, прижавшись к животу Мариано. Его ровное дыхание успокоило меня. Через два часа меня разбудила медсестра. «Нам нужно снять жизненные показатели», — по-военному объявила она, несмотря на то что мы спали глубоким сном.

Больше уснуть мне не удалось. Эмоциональный всплеск заставил меня пересмотреть приоритеты. Нужно сосредоточиться на важном: на Клаудио и детях. Как бы ни было больно — а больно будет невыносимо, — я должна порвать с Хосе Куаутемоком. Я погрязла в иллюзии любви и, только когда близкий человек оказался на волосок от смерти, смогла очнуться. Я больше не вернусь в тюрьму и не заговорю с ним. Хосе Куаутемок поймет. В этом я была уверена.

Машина вылез из отеля и отправился на поиски своих бойцов. Он хотел создать троянское войско из озлобленных малолеток, способных разрушить мир эз ю ноу ит, взорвать бомбу прямо под носом у боссов «Тех Самых». Вызвать к жизни гиперболическое бешенство юных отщепенцев, готовых убивать, насиловать, жечь, рушить. Да приидет царствие омерзительных квазидетей. Только вот он упустил одну вещь: все его контакты в преступном мире Мехико либо полегли, либо залегли на дно, чтобы не полечь. От самого него шарахались, как от прокаженного. Стервятник, недобрая вещая птица этот Машина.

Наконец в лабиринтах квартала Агрикола-Ориенталь он встретил одного главаря. Тот тоже при виде него зассал: «Дуй отсюда, кореш. Тебя тут даже под камнями ищут». Он рассказал, что целые команды, подосланные «Теми Самыми», каждый божий день приходят по его душу: «Толпами шляются, братан. Не по двое тебе или трое. Скоро снова нагрянут, это точно, а если меня с тобой увидят, пипец мне». В глубине души Машине было лестно, что он пользуется таким успехом. «Серьезно, мужик, проваливай, а то ведь подстрелят тебя, а заодно и меня», — настаивал тощий главарь.

Чтобы его подбодрить, Машина помахал у него перед носом зелененькими. Но тот при виде долларов только головой замотал: «Нет уж. Теперь ты мне хоть выигрышный лотерейный билет принеси — я пас». Он рассказал, что на зоне за последнее время попортили еще двоих — Мясного и Морковку. «Они твоего вражину подрезать пытались. Но „Те Самые" их пасли и чуть не поубивали. Охраняют этого козла как зеницу ока». Машина спросил, когда это было. «Да вот на днях. Всех, кто к нему лез, поимели. Его даже перышком от колибри тронуть не смей».

Машина рассказал ему о своих планах собрать войско сопляков. Тощий главарь воззрился на него, как бы говоря: «Ты сам-то врубаешься, что несешь?» За ним «Те Самые» по всему городу охотятся, а он тут что-то лепит про тринадцатилетних бандитов. «Кореш, кончай дурить. Тебя лопнут скоро, как шарик. Утекай, отвечаю».

Тут главарь кого-то заметил вдалеке: «Вон, гляди, по твою душу». Пока Отелло отворачивался посмотреть, главареныш нырнул в переулок и затерялся между домами. Машина тоже рисковать не стал после таких предупреждений и слился. Его гениальный план по созданию армии сопливых моджахедов накрылся медным тазом.

Он усвоил урок: не доверять другим. Никто не сравнится с ним в закалке и воле, так и сочащихся из всех его пор. Он возьмет убийство блондина полностью на себя. Машина представил себя этаким самураем, одержимым благородной местью. Он убьет его, в этом можно ни секунды не сомневаться. Точно убьет.

Чисто случайно я узнал, что мой брат в тюрьме общается с Педро Лопесом Ромеро, наследником крупного состояния, нажитого на недвижимости, и бойфрендом Эктора Камарго де ла Гарсы, одного из богатейших людей страны и — по совместительству и велению души — известного режиссера и любителя эпатировать публику. С Эктором мы были и раньше знакомы. Входили в советы директоров пары компаний. Виделись на некоторых совещаниях и наладили не слишком близкие, но уважительные отношения, которые со временем привели к возможному сотрудничеству между одной из его фирм и фирмой, которую я недавно приобрел. Бизнес Эктора — угольный — был пережитком прошлого и в скором времени, учитывая тенденции в энергетике, должен был угаснуть. Я же считал, что будущее — за ветряной, солнечной, водяной и даже копроэлектрической энергией (да, да, ты не ослышался: это электричество от турбин, работающих на метане, получаемом из коровьего навоза). Я финансировал рентабельные проекты по чистой энергии не только в Мексике, но и Западном Техасе, Патагонии, Андалусии, а также на побережье Австралии.

Эктор пригласил меня на обед. Он хотел, чтобы я помог ему расширить инвестиционный портфель, поскольку доверял моему чутью в каких-то незнакомых ему самому областях. Я собирался предложить ему одно дело. Некий тип придумал сжимать уголь под таким высоким давлением, что он превращался в алмазы низкого качества, для ювелирного дела непригодные. Зато этими прочнейшими алмазами можно было резать толстые стальные листы. Я купил эту технологию и теперь нуждался в больших объемах угля. А к кому же, как не к Эктору, за этим обращаться?