Желая преподать мне урок, а может, надавить, Педро велел Рокко оставить меня: «Хочет рисковать своей шкурой — пожалуйста, пусть рискует. Но только не вы с Хулианом. Вы немедленно возвращайтесь». Я расслышала каждое слово, хотя Рокко очень старался прикрыть рукой трубку. «Простите, сеньора, нам нужно ехать, — извинился он. — Хорошо бы, конечно, и вы поехали с нами». Я повернулась к Хулиану. «Я с ними. Не вижу никакого смысла оставаться», — сказал он. У меня задрожали ноги. Настало время показать, из какого теста я сделана.

Они уехали, и я осталась одна. Снова пошла к воротам тюрьмы. С крыш поднималось все больше и больше дымных столбов. Вокруг было очень людно, но царила странная тишина, нарушаемая лишь редким ржанием полицейских лошадей.

Я пересекла оцепление спецназа. На этот раз почувствовала на себе похотливые взгляды. Без защиты дюжих телохранителей мне было неуютно. Но я не струсила, хотя, когда проходила между двумя спецназовцами, один ущипнул меня за задницу.

Я просто, не оборачиваясь, пошла дальше. Отчитывать его бесполезно — я только окажусь в еще более уязвимом положении.

И вдруг вдалеке я различила знакомую фигуру. Росалинда дель Росаль, знаменитая отрубательница пальцев, супруга Хряка, решительно рассекала ряды полицейских. Одета она была в традиционный костюм женщин масауа — розовую юбку и вышитую блузу. Видимо, ее слава опережала ее, поскольку полицейские при виде нее расступались. Я догнала ее: «Донья Росалинда, помните меня? Мы познакомились в зоне посещений». Она просто смела меня взглядом: «Да, ты подстилка того сивого бугая. Чего надо?» Нельзя отступать, тем более в таких обстоятельствах. «Вас очень уважают. Если вас пустят внутрь, можно мне пройти с вами?» Она несколько секунд изучала меня, с головы до ног: «Ладно, пошли. Посмотрим, что получится». Она двинулась с места и бесцеремонно ввинтилась в толпу.

Хлорид ртути смешался с водопроводной водой. Жидкая смерть потекла в краны, шланги, сифоны. Жидкая смерть забралась в стаканы, бутылки, сосуды, готовая разрушить органы пьющего. Н2О + HgCl2, идеальная комбинация, чтобы проникнуть в самое нутро врага и умертвить его. Наслаждение при мысли, как он будет корчиться и блевать, пересилило моральные колебания из-за возможной смерти других. Если Пабло Эскобар не моргнув глазом взорвал самолет с двумястами с чем-то пассажирами на борту исключительно ради того, чтобы стереть с лица земли кандидата в президенты, чего Машине переживать из-за кучки отбросов, которые и арахисовой скорлупки не стоят?

Машина перемещался из укрытия в укрытие. В каждом слушал радио и смотрел телевизор, чтобы не пропустить новости. Даже сидра прикупил в ожидании момента, когда бывшая вице-мисс Тласкала расскажет про массовые смерти в Восточной тюрьме и упомянет Хосе Куаутемока в списке погибших. Вот тогда можно будет поднять тост.

Ничегошеньки. Ни одной заметки про отравление — ни в тюрьме, ни в окрестностях. Все новости состояли из репортажей о манифестациях учителей и росте преступности на северо-востоке страны по вине «Самых-Самых Других». Передавали снимки Маседонио. Полиция сулила пятьсот штук зеленых тому, кто сообщит о его местонахождении. Маседонио, демонический властитель, упрямо опустошающий города, села, деревни. Иконоборец, вездесущий вандал. Машина начинал подумывать, что именно ему и предстоит стать естествен — ным преемником Маседонио, бравого Джеронимо от наркотрафика. Как только Маседонио уберут, он подхватит его дело.

В новостях этого не освещали, поэтому дон Отелло ничего не узнал, но в тюрьме внезапно заболели десятки заключенных. Начальство ничего не могло понять. Анализ пищи не выявил никаких микробов, которые могли бы вызвать подобные симптомы: вонючий пот, колики, желтая, как при малярии, кожа, пораженные в хлам почки, моча цвета кока-колы, нейропатия а-ля Тутанхамон, мозговые отклонения, кома и летальный исход. Ситуация усугубилась, когда целые семьи из соседних кварталов заболели тем же самым. Загадочный случай.

Массовое отравление быстренько спихнули на выбросы тяжелых металлов и промышленных отходов с ближайшей лакокрасочной фабрики. Из-за проржавевших труб вредные вещества просочились в водопроводную сеть. Чиновники поспешили наставить укоряющий перст на хозяев фабрики: «По вашей вине множество людей мучаются тяжелыми необратимыми последствиями и даже рискуют расстаться с жизнью». И так далее и тому подобное. Фабриканты не остались в долгу. И в помине не было: они никаких веществ в канализацию не спускают. Пакуют в бочки и свозят прямо на свалки опасных отходов. Власти «провели расследование» и выяснили, что это не фабрика. И все равно ее закрыли. Главное — найти не ответственных, а виноватых.

Замминистра наказал подчиненным языком не болтать: «Абсолютная конфиденциальность, господа». Нечего поднимать скандал в СМИ из-за пары дохлых зэков. Полный запрет на распространение информации. Родственникам жертв, по приказу замминистра, рассказали сказочку про фабрику-убийцу. «Ни один из этих хищников от бизнеса не уйдет от руки закона», — объявил замминистра. Фабрику остановили, — и «померла псина — конец бешенству», изящно выразился он.

Зэки тоже не рыпались. Прошел слух, что это была эпидемия эболы, начавшаяся с одного иммигранта из Нигерии. Все присели на очко. Никто и не вякнул. Заныкались по камерам и вздохнули с облегчением, когда всплыла «правда»: какие-то говнюки-лакокрасочники спустили в водопровод токсичные отходы.