— Попробовать что ли? — с сомнением протянул Пепел поглядывая на вылезшее из огня уродливое создание. — Не бросать же. Третья стигма империи всё таки.

— За нами вся охранка гонится, а тебе бы только халявы собрать, — забурчал Мод и принялся рыться в своём рюкзаке. — Есть время возиться? Да и потянешь ли вообще?

— Да я так, — пожал плечами Пепел. — Для поддержки разговора, приятель.

— Ну-ну, — Мод вынул прозрачную продолговатую ёмкость из зелёного стекла, размером с двухлитровую бутылку. По периметру её опоясывали кольца с кристаллами. Снял крышку, активировал переключатель. Кристаллы поочередно засветились.

— Колба, серьёзно? — удивлённо выпучила глазки Лиса. — Ты таскаешь с собой заборную колбу?

— Ну, я подумал, вдруг кто-то из нас погибнет. А мы не последние бойцы.

Мод на вытянутой руке поднёс колбу к свободной стигме, так чтобы открытый раструб оказался прямо над ней и нажал кнопку. Бурый комок с чавканьем втянулся внутрь. Крышка автоматически захлопнулась. Захваченные нити размотались, упёрлись в стенки, будто хотели раздавить стекло изнутри. Но кристаллы в кольцах сменили цвет и стигма замерла. Мечник деловито спрятал колбу в рюкзак.

— А чё ты там говорил про меня и халяву, приятель? — восторженно покачал головой Пепел.

Глава 2

Резкая боль прошила до самых костей заставив тело выгнуться дугой. Человек вскочил, но моментально завалился обратно от жуткой слабости. Попытался вскочить снова, но руки и ноги жили своей жизнью. Бестолково извивались, словно у новорождённого, который ещё не понимает как двигаться. Человек пытался поднять ногу, а дёргалась рука. Пару раз ладонь даже ощутимо хлестнула по лицу. Сердце колотилось как бешеное, отдавая в ушах барабанным боем.

— Кто, сука, смелый такой!? — попытался возмутиться человек, но вместо слов «высыпался» кашель, оцарапав глотку битым стеклом.

Только титаническим усилием воли человеку удалось постепенно успокоиться и расслабиться. Конечности перестали подёргиваться, дыхание выровнялось. Разум привычно поглощал новую нервную систему, как делал уже много раз. Не сливался и взаимопроникал, как средний стандарт, а поглощал. Теперь этот носитель будет непригоден для остальных существ, если они не боги, конечно.

Человек начал проделывать все необходимые упражнения. Медленно шаг за шагом поочерёдно напрягал и расслаблял определённые группы мышц. Дышал глубоко и размеренно. С каждым разом усложнял движения и минут через десять осторожно поднялся. Тело слушалось удовлетворительно, хоть и ощущалось как мешок набитый опилками.

Окружающее разительно отличалось от привычного. Первым бросилось в глаза, что медицинский саркофаг переноса стоит криво и удивительно обшарпан, будто им лет сто пользовались, хотя срок эксплуатации всего пять. Жгуты биокабелей тянулись к квантовому запутывателю прямо по полу. Кристаллический куб вообще стоял «голый» на какой-то немытой подставке с кривыми ножками. Выходные каналы модульных лазеров прилипли к граням, словно сотни лапок громадного паука. Всё оборудование без защитных чехлов, в пыли и жуткой антисанитарии.

Зрение восстанавливалось постепенно, потихоньку добавляя всё новых деталей.

Длинная комната из стальных панелей. Стены в ржавых потёках, половина светильников разбиты, а те что светят — помигивают. Последней каплей стала куча мусора в замызганном углу.

— Хранитель, — раздражённо сказал человек, словно обращаясь к нерадивому слуге. Подождал немного, но ничего не произошло. Рявкнул во всё горло: — Хранитель!

И только теперь заметил монитор в стене сбоку, верхняя панель светилась голубым — спящий режим.

— Какого ляда!?

Что-то было не так, совсем не так. И дело даже не в замызганной аппаратуре и бардаке. Неправильность заключалась в ощущениях, словно за спиной есть ещё кто-то — понял человек. Кто-то беззвучным шёпотом подсказывающий нужный образ действий. Не нейронные вставки, не дополнительные импланты, а… Вспомнив кое-что он глянул на свои ногти. Это оказались не пластиковые панельки сплоитов, как он опасался, и даже не чёрные когти метисов. Ногти были правильной формы, приятного цвета, аккуратно опилены и вроде как даже отполированы.

Он человек.

Почему же тогда в мыслях лёгкий бардак, будто на опрятных грядках вылез сорняк?

— Занимательно… — голос нервно сорвался, а рука вздрогнула.

На запястье обнаружился старый, уже белесый шрам в виде восьмиконечной звезды. Причём шрам двойной — и с внутренней, и с внешней стороны, будто руку что-то проткнуло насквозь. Проткнуло что-то здоровое, вроде железнодорожного костыля. На другом запястье тоже, а ещё шрамы были на плечах и над коленями. Тоже все «сквозные». Человек рассматривал эти следы на своём совершенно голом теле, а на лице проступала неконтролируемая злость вперемешку со страхом.