— Не удалось, — снова соврала я, потому что не хочу опять выслушивать наставления и упрёки.

— М-да, значит всё-таки любит ещё эту свою гремучую кобру, — печально произнесла она, как бы самой себе. — А всё потому, что она стерва! Не то, что ты! Чем стервозней баба, тем сильнее мужик от неё без ума! Овечки вроде тебя точно не вкусу таким львам, как Олег. Уж поверь моему опыту, я достаточно на свете пожала и на многих насмотрелась.

— Тёть Галь, давайте не будем…

— Не называй меня тётя, это во-первых, а во-вторых, слушай меня, если не хочешь мою судьбу повторить! Я тоже, как ты была когда-то и чего добилась? Осталась одна на старости лет, ни мужа, ни детей, в любовниках одни альфонсы! Какая там нахрен независимость?! Кому она нужна, когда ты одинока! — после последней фразы глаза родственницы увлажнились, а губы задрожали.

— Галя, но у тебя же всё хорошо! Бизнес процветает, ты сама себе хозяйка! И выглядишь великолепно, — попыталась я её успокоить.

— Да где там хорошо, — почти шёпотом произнесла она, досадливо махнув рукой и давя в себе слёзы. — Ничего хорошего, когда понимаешь, что любят тебя только за деньги, а родную душу ты так и не встретила и уже не встретишь.

Родственница удивила меня ещё больше, чем вчера. Никогда не думала, что моя живая и всегда улыбающаяся тётушка, на самом деле — несчастная женщина.

— Напрасно ты так думаешь! Ты в полном расцвете, мужчинам нравишься… — опять принялась её утешать.

— Ой! — снова досадливо махнула тётя. — Одни “сынки” ко мне и липнут, а вот настоящие самодостаточные мужчины стороной обходят. Их привлекают молодые, яркие стервы, вроде этой… как её там — Марго! А вот мой срок годности давно вышел, потому что как ты, слишком гордая была и не хотела зависеть от мужчин. А теперь уже всё … — разведя в стороны руки и высунув язык, тётя произвела смешной звук, как делают обычно малыши, — годики уплыли! Старая толстая корова только “молокососам” интересна.

Я не знала, что сказать ей на этот счёт. Так-то она права, говоря про своих молодых любовников. Я даже рада, что она прекрасно понимает, зачем нужна таким мужчинам. Но также я считала, что это её нисколько не беспокоило, наоборот, она всегда расцветала, когда у неё появлялся очередной молодой ухажёр. Оказалась, что всё совсем не так, судя по её откровениям и слезам. Или, может, её Гоша бросил, поэтому она так себя ведёт?

— Галь, у тебя всё в порядке? Гоша, случайно, не ушёл? — осторожно спросила я, заранее извиняющимся тоном.

Тётя Галя шумно высморкалась в бумажную салфетку и, утерев нос, наконец-то успокоилась.

— Да куда он денется?! Присосался, как пиявка, если оторвать, то только с куском мяса, — с раздражением высказалась она.

М-да, судя по всему и Гоша скоро получит отставку. Ну хоть какая-то хорошая новость. Пусть работать идёт, ему полезно. Хотя с “голой попой” Галя его, конечно же, не выставит, обязательно какой-нибудь хороший утешительный приз подарит в виде дорогой машины или даже квартиры. Меня всегда поражало, с какой лёгкостью тётушка тратит деньги на любовников. Она бы уже несколько ресторанов в Москве имела, если бы не её траты! А впрочем, это её дело. Она зарабатывает — она и тратит.

— Ладно, — произнесла Галя, снова уверенным тоном, как обычно говорит. — Разоткровенничалась тут с тобой, расклеилась, а мне ещё работать надо. А ты давай, не тормози! Пока его Горгона в ссылке, приложи все силы, чтобы уложить в постель Олега. Упустишь такого классного мужика — ты мне больше не родня! Вычеркну из завещания! Поняла? Я не шучу, ты меня знаешь. Пусть это будет тебе стимулом. Всё, целую.

Тётушка отбила вызов, а я опять пребывала в шоке: ничего себе ультиматум! Причём здесь завещание? Я никогда и не рассчитывала на него.

Всё утро я места себе не находила, всё думала про тётю и её завещание. Даже учёба не помогла отвлечься. Отшвырнув в сторону уже ненавситвую мне тетрадь по английскому, я позвонила родственнице, чтобы она разъяснила, что к чему. Если пошутила, пусть прямо так и скажет и я успокоюсь. Если нет, то… даже думать об этом боюсь.

— Чего тебе? — ответила тётя по мессенджеру и, поставив телефон у себя на столе, с деловым видом уставилась в монитор компа через очки, тонкая дорогая оправа которых ей необычайно шла.

Затем родственница принялась сосредоточенно набирать какой-то текст и, казалось, про меня совсем забыла.

— Галь! — напомнила я о себе громко, чтобы она точно услышала.

— А-а-а! — неожиданно вскрикнула тётя, подскочив на стуле и схватилась за свою пышную грудь в области сердца. — Ты ненормальная что ли?! Хочешь, чтобы я от сердечного приступа умерла? — приблизив суровое нахмуренное лицо ближе к телефону, полушёпотом добавила: — Надеешься, что так я быстрее умру и не успею вычеркнуть тебя из завещания?