— Лучшее что могу предложить для дорогого человека в обмен на аргх это ткань для победы над тоской. Это такая…

— Обождите-обождите, Иофис! А как же деньги, слава, власть, вы что не учили там в своём Кольце, что нам, человекам, нужно?

— Под Кольцом.

— Ок, под. Есть такое предложение? Про деньги? — я вовлёкся в игру по полной программе.

— Дорогому человеку следует знать, что я не могу передавать предметы, только способности, выраженные в физических тканях. Деньги, золото, это не можно.

— Дайте мне способность находить деньги или выигрывать в лотерею.

— Извините, бесценный человек, позвольте предложить лучшее. Это будет лучше денег. Выслушайте меня, — Иосиф начал тянуть рот в кошмарную улыбку хэллоуинской тыквы, чтобы предотвратить это я умолк.

— Ткань победы над тоской. У вас в области подкожной клетчатки сформируется очень тонкий слой, позволяющий не поддаваться тоске, унынию, моральной смерти, наваждению скуки, апатии, скованности и сходных состояний.

— Встроенный антидепрессант?

— Это тоже. Победа над тоской миллионами лет создавалась нашими врагами. Мы изъяли эту мощную способность сдирателем и теперь можем её предлагать вам. Человеку очень нужна победа над тоской.

— Не поспоришь. Но как-то мелко. Что за суперспособность? Слышали про единоборства, секс, удачу, бессмертие? Что-то из этого рода можно улучшить, усовершенствовать?

— Возможно, драгоценного человека заинтересует ткань победы над болью?

— Встроенное обезболивание?

— И это тоже. Но тончайшая материя сделает вас нечувствительным к физическим, эмоциональным страданиям и страданиям окружающих, если у вас с ними эмпатия.

— Хм. Не так уж вы цените свой аркх…

— Но, позвольте, дорогой человек! Это бесценные дары с моей стороны. Справедливый обмен. Могу предложить ещё частицу победы над страданием.

— Чем отличается от обезболивающего?

— Имеется ввиду чужое страдание. Когда кто-то не имеющий с вами эмпатической связи получает повреждение, страдает, вы не только не будете чувствовать себя плохо от того. Вы будете испытывать счастье, благость, душевный подъём.

— Садизм что ли…

— И это тоже, но намного благодатней. Согласны на обмен?

— Подождите, дорогой, подождите Иофис… Я правильно услышал, что денег не будет?

— Изумительно верно, человек.

— И всякого бессмертия, здоровья, сумасшедшей удачи?

— Не будет, человек.

— А как отдать вам аргх напомните, само выйдет без проблем?

— Точно говорите. А то, что выберете взамен войдёт без боли и отчаяния.

— Хорошо… Без отчаяния. Плюс вы исчезаете из моей жизни и не приходите завтра ни в ресторан, ни в офис, перестаёте называть меня человеком и такое прочее, так?

— Всё так. Дорогой, че…э-э… Да.

— Окей. Я беру всё. Ваши антидепрессанты, обезболивающее и это счастье, когда кто-то плачет. Я же не потеряю рассудок от такой комбинации?

— Не потеряете. Более того, скорее всего ткани сольются в вас и, я не уверен, Солнце я знаю недостаточно хорошо, но я почти могу поручиться, что при слиянии возникнет дополнительный бонус. Так у вас говорят.

— ?

— Это будет связано с повышением выносливости, закалкой, возможно увеличится плотность костной ткани. Какой именно аспект затронет я не скажу сейчас. Могу уточнить, когда зайду завтра за аргх. Зайду?

— Мы ещё увидимся?

— Нужно же мне забрать аргх. И передать все новые ткани для вас. Договорились?

— Ай, давай уже закончим, — я махнул рукой в сторону гостя. Я устал. Тренинг, кошмары и дураки. Пора домой, пора на поезд. Скоро новая командировка. Может быть в Аргхангельск, хе-хе. Мой собеседник не знает, что утром меня и след простынет.

Иофис встал быстро как распрямившаяся пружина, едва не испугав меня и подошёл к моему краю стола, вокруг которого мы сидели всё это время. Он вдруг выставил перед собой свою руку, долгую как швабра и легонько ткнул меня в грудь, примерно в области сердца. Затем отшагнул, наклонив голову, с похожим на почтительное извинение жесте подбородком. Я не почувствовал боли. Просто я не люблю контактов с телами людей такого рода.

— Всё, — сказал тыкнувшийся меня пальцем Иофис, — завтра я зайду в ваш номер на минутку забрать аргх и занесу ткани побед.

Я решил больше ничего не говорить, помог гостю выйти через турникет офиса. На крыльце подождал пока он уйдёт достаточно далеко и затем повернул в другую сторону, по счастью, это была сторона метро «Московские ворота». Сторона, позволившая мне скоротать день глядя на мерзких туристов всё никак не падающих в канал Грибоедова головой вниз, на толстый лёд ожидающий их черепные кости.