Бур все еще медленно, едва заметно вращался. Из приоткрытого люка еще валил белый дым, а на железнодорожном полотне лежал использованный огнетушитель.

– Вряд ли они пошли бы туда! Значит, путь только один, – я обернулся и ткнул рукой в обратном направлении. – Туда! Костолом, сможешь нести диггера на себе?

– В принципе, да. Миша, ты сам идти можешь?

Вместо ответа он, слегка пошатываясь, поднялся на ноги.

– Если что, я помогу. Выступаем?

И мы двинулись в путь. Костолом взвалил на плечи бесчувственное тело диггера, а Миша, скрипя зубами от боли, заковылял следом.

Мы прошагали так около четырехсот метров. Наконец, здоровяк устало опустил тело Верга на пол, а сам тяжело дыша, рухнул на ближайшую шпалу. – Все, не могу больше!

Я медленно двинулся дальше, но, не пройдя и пятидесяти метров, заметил впереди какое-то нагромождение металла, прямо на железнодорожном полотне. Чуть дальше я различил большие кучи песка.

С некоторым подозрением я медленно двинулся прямо туда, не выпуская из рук фонарь.

– Макс, ты куда? – окликнул меня Миша.

– Я... Сейчас, сейчас вернусь.

Подойдя ближе, я понял, что передо мной лежат две сильно деформированные, обожжённые дрезины. Вокруг куча мелких деталей, уже застывшие лужи масла.

– Вот черт! – произнес я, безошибочно определив, что передо мной место крушения наших дрезин – результат безумного преследования полковника Зимина еще во время нашего первого бегства. Тогда все закончилось его смертью. А заодно и Кирилла Штрасса. Однако их тел здесь почему-то не было.

Пройдя дальше, я нашел вертикальную шахту-воздуховод, которой мы воспользовались в прошлый раз. Тогда с нами был Павел.

Заглянув в нее, я кое-как разглядел далеко вверху слабый источник света. Наверное, было ранее утро или вечер.

– Макс! – эхом раздался голос Миши. – Что там?

Я медленно вернулся обратно.

– Там выход, – коротко ответил я. – Но без Кати я не уйду!

– Правда? Ну, наконец-то! Скорее всего, они с Катей также поднялись наверх, – неуверенно, но с нескрываемой радостью предположил Миша.

– Стоит проверить, – согласился я. – А если нет, я спущусь обратно.

До воздуховода добрались быстро.

Костолом взвалил на спину Вергилия, закрепил его ремнем и ухватившись руками за лестничный поручень, медленно, но упорно полез вверх. Следом, с некоторым трудом перебирая раненой рукой, двинулся Миша.

Вдруг, земля ощутимо вздрогнула. Толчок был мощный, но наверняка был где-то очень далеко.

Затем еще один толчок, но уже более ощутимый. Где-то далеко что-то гулко взорвалось.

Через несколько секунд послышался еще один взрыв, но гораздо ближе. Выглянув из прохода, я заметил, как далеко сзади показалась огненная вспышка. Ее частично перекрывал застрявший в туннеле корпус «Боевого Крота». Я сразу понял, что происходит – работает система экстренного уничтожения. Теперь дошла очередь и до «Астры». Вероятно, за то время пока мы находились в машине, «Гамму-3» уничтожал тот же поток адского огня, который стал причиной смерти Рафа. Просто о ее ликвидации мы ничего не знали. Вероятно, система работала определенными этапами, с какими-то периодами затишья.

– А, черт! – растерянно крикнул я. Мои глаза наверняка расширились от ужаса, когда я осознал, что нас ждет.

Затем быстро, со всей скоростью, которой мог, я нырнул обратно в воздуховод, громко заорал парням впереди. – Живее! Сейчас тут все сгорит!

Где-то, может в трех-четырех сотнях метров, раздался очередной гулкий взрыв. То ли сдетонировало вооружение «Боевого Крота», то ли его реактор.

Кое-как ухватившись руками за поручни, я со всей возможной скоростью полез вверх.

Получалось плохо. И Костолом с бесчувственным диггером и Миша с раненым плечом, находились гораздо выше меня и все равно поднимались быстрее. Мне же, перебирать одной рукой со сломанными пальцами было очень неудобно и тяжело. Помимо этого поврежденное плечо тоже не позволяло двигаться так, как того требовала складывающаяся ситуация. Несколько раз я едва не соскальзывал, но вовремя хватался пальцами другой руки.

Совершенно ожидаемо, что вскоре, в самом низу шахты, прямо подо мной, показался ярко-оранжевый вал пламени. Он с ревом поднимался вверх, грозя прожарить до хрустящей корочки всех нас.

Я не видел того, что было вверху. Но зато происходящее внизу лицезрел без всякого желания. На меня накатил дикий приступ паники. Все мое внутреннее «Я» понимало, что вот он – конец. Что все мои отчаянные попытки спастись и помочь остальным, закончатся вот так вот – в огне, всего в десяти метрах от спасения.

Поднимающийся, но уже частично рассеявшийся вал пламени все-таки добрался до меня. Все тело, начиная с ног, обдало раскаленным облаком крайне перегретого воздуха.

Я едва успел зажмуриться. Волосы, брови и ресницы частично оплавились. Пальцы предательски соскользнули, а от накатившей ошеломительной боли я не смог даже совладать с собой. Шок, вместе с всепожирающей болью сковали мое и без того многократно израненное тело.