— Вот и несет же, — сказал я вслух, тяжело поднимаясь на ноги.

— Согласен, говной тянет, — ответил кто-то хрипловатым голосом. — Не знаю, что эти твари едят. Если не урановые отходы, то что-то близкое. Весь двор засрали.

Я медленно повернулся и нос к носом столкнулся с говорившим человеком. Точнее существом. Потому что человеком его назвать можно было с большой натяжкой.

1. Хист или хыст (малорос.) — сноровка, умение. Из словаря В. И. Даля (примечание автора).

Единственный, кому позволялось ходить в гости по утрам, был старый добрый приятель, набитый опилками. И мой собеседник на него никак не походил. Низкоросл, круглолиц, хотя фигуру имел поджарую, а глаза сверкали неестественной желтизной. Одет почти как подросток: красно-белые кеды, синие джинсы и черная толстовка с недвусмысленной надписью «TIK TOK». Самое яркое, что отличало его от рядового подростка — короткие козлиные рожки, выглядывающие из-под копны рыжих волос.

— Это что такое? — ткнул в диковинку я.

— Кальция в организме много, — ответил коротышка, почесав рыжую бородку.

С таким видом, будто его на дню раз пять об этом спрашивали. Хотя будь у меня рога, мне такие вопросы бы тоже не нравились.

Я сел, продолжая разглядывать гостя и соображая, что делать. Нетерпения или агрессии тот не выражал, уже хорошо.

— Матвей, — протянул я ему руку.

— Матвей? — рассмеялся он, но тут же собрался и ответил тем же: — Прощенья просим. Григорий.

А почему имя знакомое? Я ведь буквально на днях его слышал.

Запоздало в памяти всплыли слова старухи: «Помощь тебе будет. Григорий хоть и своенравный, но служит исправно».

И кот тот.

Нет, в другое время, когда я был более адекватным, воспринял бы все, как невероятную дичь. Но как писалось под одним страшным рисунком какого-то популярного испанца: «Сон разума рождает чудовищ». Мой разум, по всей видимости, благополучно впал в кому.

— Григорий, я прошу прощения, — начал я, не сводя взгляда с рожков, — а вы черт?

— А за черта и ответить можно, — явно обиделся собеседник. — В приличных обществах такими словами не разбрасываются.

— Еще раз прошу прощения. Я не думал, что мы именно в таких обществах.

— Бес я, — ответил Григорий. — Не самый последний.

Кто там в этой очереди в конце я спрашивать не стал. Мозг и так с трудом пытался собрать воедино разрушенную картину мира.

— А вы котом были, там, на квартире?

— Был. Могу при желании образ менять.

— И получается, теперь вы мне служить будете?

Спросил, и чуть не рассмеялся. Потому что тут же представил Григория в латексе, выполняющим воинское приветствие со словами: «Служу Зорину Матвею».

— Не тебе, а хисту. Если думаешь, что я там полы мыть буду, — при этих словах он посмотрел на заваленную остатками контейнеров прихожую, — то шиш на постном масле.

— А если прикажу? — стал проверять я границы дозволенного.

— Исполню в меру сил и способностей. Правда, полы я мою плохо. Прошлая хозяйка ругалась, что грязь одну размазываю, а после и вовсе отступилась. Стряпать с детства не умел, не мое это. А если по дому помочь…

— Ну хоть что-то.

— То лучше кого нанять, у меня обе руки левые.

Бес Григорий продемонстрировал свои конечности. К слову, вполне нормальные для того, кто был бесом. Разве только пальцы чуток волосаты, но в пределах средних значений по шкале «хоббитности».

— И какой тогда от вас прок? — спросил я.

— Через меня к тебе промысел для хиста будет приходить. У рубежников всегда так поначалу бывает, силы своей не чувствует, вот и тратятся. Я же тебе помогу, напитаю.

— А что это еще за хист такой? — спросил я.

— Хист? — озадачился Григорий, словно никогда прежде об этом не задумывался. — Да хист он и есть хист. То, что нас от обычных людей, от чужан, отличает.

— Нас? То есть, нас с вами?

— Так, да не так, — нахмурился Григорий. — Я с хистом рожденный. Ты же его приобрел. Сейчас он размером с косточку яблочную, на то ты и малахольный рубежник. До пятого рубца ивашками таких зовут. Но если повезет, да желание своего хиста узнаешь, то в целое дерево вырастет.

— А сам я этот хист восполнить не смогу, что ли?