Правда переживания за Костяна довольно скоро прошли. Я шел домой и думал относительно своей жизни. И разным угрозам ей.

Удивительный у меня талант к везению. Стоило выбраться из одной задницы и я тут же забрался в другую. Врановой! Подумать только. Он же ведун, да не из самых простых!

И еще пожелание Инги — переедь. Так легко, словно все делается в один момент. К тому же немаловажен денежный вопрос. Да, да, помню, если рубежнику что-то действительно нужно, оно приходит само. Вот только я сомневался, что сейчас найду ключ от квартиры или что-то в этом роде.

— Хозяин, договаривались же! — возмущенно кинулся ко мне бес, когда я вошел домой.

— Гриша, сворачивай вертеп, не до того сейчас.

За последнее время в наших отношениях произошли изменения. Бес из Григория стал просто Гришей. Трусость нечисти уменьшило буквы в его имени. Да и я относился к нему не как к мудрому кладезю информации, а скорее, как к бесу. Эдакому не всегда полезному существу, которого время от времени надо воспитывать.

— Договаривались же! — чуть не со слезами в глазах повторил бес.

— Потом телами дружить будете. У нас тут жизнь на кону стоит.

— В смысле жизнь? В смысле наша?! — хмель из Григория сразу выветрился. — Погодь, я быстро.

Он исчез в комнате, а я слышал лишь приглушенные голоса, потом звонкую пощечину и звук захлопнувшейся форточки.

— Обиделась, Ирина, — сокрушенно покачал головой Григорий.

— Вроде прошлую по-другому звали.

— Звали и звали, теперь не зовут. Я бес, а не монах, чего к словам привязался?

— Монахам вроде вообще запрещают. У них так какие-то ошибки с написанием целибата и селебрейта.

— Хозяин, хватит мне нервы делать! Я видишь, как пострадал? — он в лучших традиция одной религии подставил мне щеку. — Говори, что случилось? Опять куда-то вляпался?

Я и рассказал. Григорий выслушал новости стоически. Точнее, секунды две он стоял, а потом заметался по квартире, собирая разные вещи — половник, бутылку водки, одежду, кусок мыла. Либо у него очень большой чемодан, либо у беса истерика.

— Погубишь ты меня, ох погубишь. Без ножа режешь. Это же надо умудриться, с самим Врановым поссориться.

— Я просто других не знал. Нужно было попросить всех посмотреть.

— Очень смешно. Вот на могилке твоей так и напишут: «Веселый и чересчур жалостливый». Далась тебе та початая? Оставил ее бы Врановому.

— Гриша, за языком следи.

Бес замолчал, но все еще зыркал на меня недовольно. Я тоже стал собирать вещи. Хотя больше по инерции. Ведь надо не просто в никуда уходить, а какие-то варианты нового жилья найти. Да еще остатки денег с карты снять.

По инерции первым делом схватил рубежные пожитки — портсигар, кошелек с лунным серебром, тетрадь. Нож и так все время находился со мной. Без него я из дома не выходил. Это все было самое важное в теперешней жизни.

Что до старухиной тетради, то с третьим рубцом там открылось много интересного. И информация про нечисть, с которой я уже встречался, и про ту, о которой даже не слышал. В том числе прилично там было чухонских тварей: линдурм, чюркугрим, глусун, наттравн, мюллинг, гаст, люктгуббе, мьелькхаре или молочный заяц и прочее. Даже жутко стало, каких только существ нет вокруг. И это еще тетрадь, скорее всего, не открыла мне всей информации, которую собрала Спешница.

Но кое-где сведения были неполными. К примеру, про чертей указывалось, что существуют лесные и городские. Про быт последних написано много, а вот про первых мало. Наверное, не жаловала старуха эту нечисть. Потому я дополнил запись своей рукой. Указал то, что знал сам. Не столько для будущих потомков, сколько и для себя. Тупой карандаш лучше самой острой памяти.

И тут в дверь позвонили. Я уже привык, что если слышу дверной звонок, то ни к чему хорошему это не приводит. Скорее даже наоборот. Но сейчас было особо тревожно. После предупреждения-то Инги.

— Гриша! — прошипел я. — Гриша! Ну-ка быстро ко мне!

Бес нехотя вылез из-под дивана. Угу, будто это укрытие окажется хорошей защитой от Вранового. Еще бы за шторой спрятался!

— Тихонько проскользни в подъезд и посмотри, кто там.

— Хозяин… — жалобно возопил бес.

— Посмотри, я сказал!

Когда выяснилось, что Григорий может пусть и ненадолго, но выбираться наружу, жизнь его изменилось. Само собой, в худшую сторону, как считал бес.

Не знаю, как это работало, но похоже, что Григорий мог проникать через относительно небольшие отверстия. Например, розеток. Чем я и пользовался. Сейчас, само собой, через парадную дверь он не ломанулся, пошел в обход, минуя соседей. Чтобы в конечном итоге выбраться в подъезд в образе кота.

Вернулся Григорий быстро. Более того, вид имел весьма довольный. Значит, там точно не Врановой. Даже от сердца отлегло.