Надо мной послышался шум техники, и я наклонил голову, напряженно вслушиваясь. Мы с Гриффином оба работали на стройке во время учебы в университете, и я сразу узнал звук шлифовальной машины. Промелькнула мысль подняться на третий этаж, но я отказался от этой идеи. Оливия не хотела ни видеть меня, ни разговаривать со мной. Черт, мне повезло, что она вообще не попросила меня съехать. Я понятия не имел, смогу ли писать в другом пансионе или отеле, и мне не хотелось это выяснять. Может быть, гостиница Оливии и не была лекарством от моего писательского блока, но что, если это так?

Мой желудок издал еще одно громкое урчание, и я сунул телефон в карман, прежде чем спуститься вниз. Пойду перекушу, а потом продолжу писать.

Я едва успел сбежать по лестнице, как в фойе появился Лютер.

— Привет, Бен!

— Привет, приятель. Как прошел день?

— Отлично. У нас была контрольная по математике, и я ошибся только в паре вопросов, — довольно сообщил Лютер.

— Молодец. — Я не мог перестать ерошить его волосы, как какой-то гребаный папаша из сериала. Но, памятуя о его отце, я хотел, чтобы Лютер чувствовал поддержку хотя бы от одного мужчины. — Мне нравится твоя юбка.

— Спасибо! — Лютер крутанулся, темно-синяя юбка взметнулась вокруг его костлявых коленей. — Как сегодня идет работа над книгой?

— Прекрасно, — ответил я.

Лютер ухватился за перила лестницы и откинулся назад, позволяя своему телу мерно покачиваться из стороны в сторону.

— Э-э, ты не мог бы мне кое в чем помочь?

— Конечно, — тепло заверил я.

— Я хочу приготовить ужин для мамы в качестве сюрприза, но мне нельзя пользоваться плитой без присмотра взрослых. Может быть, ты побудешь моим взрослым?

— Без проблем, — легко согласился я.

От его счастливого взгляда мне вдруг стало тепло на душе. Лютер взял мою руку и крепко ее сжал.

— Спасибо, Бен. Мама очень много работает, и я хочу сделать для нее что-нибудь приятное, потому что она очень хорошая мама.

Все еще держа за руку, он повел меня на кухню. Я устроился за островом, пока Лютер открывал шкаф.

— А что у нас в меню на ужин?

— Томатный суп и жареный сыр, — отозвался Лютер. Порывшись в холодильнике, он достал две банки супа и поставил их на стойку.

— Ты раньше готовил? — спросил я озабоченно.

— Нет, но разве это может быть сложно? Я видел, как мама все это делает, миллион раз. — Он заколебался. — Но если ты хочешь помочь, я не против.

— Я с радостью помогу, но должен предупредить тебя, что не умею готовить, — заметил я.

— Совсем? — изумился Лютер.

— Ага, — кивнул я.

— Мама сказала, что научит меня готовить, как только закончит ремонт. Твоя мама не учила тебя готовить? — поинтересовался Лютер.

— Не учила.

— Почему?

— Она была очень занята, — пришлось соврать мне.

Лютер достал сыр и масло, а затем взял хлеб из кладовки. Я присоединился к нему у стойки.

— Что мне делать?

— Ты можешь открыть суп, — предложил Лютер и протянул мне консервный нож из ящика. Он взял кастрюлю и сковороду из шкафа рядом с плитой, а затем усмехнулся. — Готов приготовить лучший в мире томатный суп и бутерброды с жареным сыром?

— Определенно готов, — ответил я.

Лютер рассмеялся, и я ухмыльнулся ему.

— Давай сделаем это, приятель.

Оливия

Я выключила шлифовальную машину, сняла маску и нахмурилась. До меня донесся характерный звуковой сигнал, я пронеслась по комнате и открыла дверь. Страх бился в моей груди, как стадо буйволов. Сработала пожарная сигнализация.

Я стремглав бросилась вниз по лестнице, едва не упав с нее в спешке. Почувствовав отчетливый запах дыма, я с учащенным пульсом рванула через столовую на кухню.

— Лютер! Ты…

Не веря своим глазам, я застыла на месте, глядя на сцену в заполненной дымом кухне. Лютер стоял на стуле, размахивая полотенцем для мытья посуды, пока Бен бросал дымящуюся сковороду в раковину и открывал окно. Брызги крови заляпали его грудь и живот, и от возобновившейся паники мое сердце снова забилось в бешеном ритме.

— Бен! — Я подбежала и схватила его, развернув, чтобы посмотреть на грудь. — Ты ранен? Откуда кровь?

Внимательно присмотрелась к нему. Кровь была больше оранжевой чем красной.