– И когда она увидела, что делает Калеб, она и ее охранники сражались вместе с нами, - сказал Кин.

– Никогда не думала, что буду благодарна ей, - пробормотала я.

– Я тоже, - эхом отозвался Энсон.

Я подняла взгляд на Холдена.

– Твой отец?

Улыбка, осветившая его лицо, успокоила меня. Он сжал мою ногу.

– Он дома. Благодаря охранникам Ивана, самое жестокое обращение, которому он подвергся, было по дороге в тюрьму. Я пытаюсь заставить его успокоиться, но, конечно, он отказывается.

Кин заправил прядь волос мне за ухо.

– Это хорошо, что он готов принять вызов, потому что Эбигейл приставала к нему, чтобы он позволил ей увидеть тебя с тех пор, как мы вернулись.

– С ней все в порядке?

Кин кивнул.

– Нервная, но физически с ней все в порядке. Со временем ее разум успокоится.

– Особенно учитывая, что все силовики Калеба и те, кто сражался вместе с ним, сейчас находятся в тюрьме, - добавил Энсон.

Я напрягла челюсти.

– Что с ними будет?

– Судебный процесс, - объяснил Холден.
– Они будут судимы в составе группы, как только будут выбраны новые члены Четверки.

– Новые Члены Четверки?

Люк ухмыльнулся.

– Грегор удрал куда-то в Европу, но, по-видимому, он уехал до того, как заплатил изгоям, которых они с Калебом наняли, чтобы похитить тех девушек. Изгои недружелюбно относятся к тем, кто не платит по долгам.

– Почти уверен, что в течение следующих пятидесяти лет его останки будут находить по всей России, - пробормотал Кин.

Я не могла найти в себе сил сожалеть об этом.

– Они нашли девушек?

Холден кивнул.

– Сейчас они в безопасности с семьей в других стаях.

Облегчение затопило меня, но вслед за ним поднялось замешательство.

– Я все еще не понимаю, почему Грегор помогал Калебу.

Ребята переглянулись, но заговорил Кин.

– Один из его телохранителей рассказал Ивану и Цинне. Очевидно, Грегор помогал Калебу расставить все по местам, чтобы вернуться к монархии, но он планировал, что несчастный случай уничтожит Калеба в последнюю минуту.

– Чтобы он мог стать королем, - предположила я.

– Вместо этого он превратился в мясистое конфетти благодаря кучке изгоев, - сказал Энсон с излишним ликованием.

Я поморщилась.

– Отвратительно.

Кин шлепнул Энсона по затылку.

– Давай не будем вызывать у нее тошноту, хорошо?

Вон переплел свои пальцы с моими.

– Как ты себя чувствуешь?

Я провела мысленную инвентаризацию.

– Тело затекло, немного болит, но в порядке.

На лице Вона появилось сомнение, но под ним я увидела беспокойство и страх. Я села, наклонившись к нему. Я подняла руки к его лицу.

– Эй, я в порядке. Обещаю.

– Ты исчерпала себя, - прорычал он.

– А потом вы пополнили мой запас. Вот как это работает.

Он нахмурился.

– Ты никогда больше так не сделаешь. Это было слишком много силы для одного человека.

– Это был не один человек, а шесть. Единственный возможный путь был через всех нас. – Я погладила его по заросшим щетиной щекам большими пальцами.
– Равновесие. Но мне нужно привыкнуть быть вместилищем для всего этого.

– Мне это не нравится...

Я прервала его поцелуем. Если Вон не поверил моим словам, возможно, он поверит действиям. Мой язык погладил его, безмолвно заверяя его, что со мной все в порядке.

Он зарычал мне в рот, а затем оторвал свои губы.

– Тебе нужно отдохнуть.

Я приподняла бровь.

– Должна?

Энсон усмехнулся.

– Мне нравится, о чем ты думаешь.

Губы Люка скользнули по моему плечу.

– Позволь нам позаботиться о тебе.

– Мне не нужно...

Кин украл мои слова губами. А потом я растворилась в его поцелуе. Когда он опустил меня обратно на кровать, одеяло было откинуто. Пальцы зацепились за мои пижамные шорты и потянули их вниз. Прохладный воздух коснулся моей разгоряченной плоти, когда майка была разрезана когтями пополам.

Я не могла найти в себе сил спорить о том, что это моя любимая. Не тогда, когда Энсон впился в один сосок, а Холден - в другой. Энсон прикусил пик, а затем облизал его своим невероятным языком.

Два пальца скользнули внутрь меня. Вон поглаживал долгими, томными движениями. Палец Люка обвел мой клитор. Он использовал это магическое знание ощущений, свою психическую карту моего тела, чтобы поднять меня выше. Он описывал все более и более узкие круги, но так и не добрался именно туда, куда я хотела.