— Провались ты пропадом! — скрипнул он зубами и откинулся на спинку кресла. — Уходи… я тебя очень прошу, уходи…

Прошло несколько долгих минут. Закрыв глаза, Андрей отсчитывал время и мучительно надеялся, что когда их откроет, Алисы уже не будет. Он должен был завести мотор и уехать, но не теперь, когда она стояла там и смотрела на него, и за это ненавидел сам себя.

Наконец, не выдержав внутреннего давления, Андрей взглянул в зеркало. Алиса с ожесточением стирала что-то с лица, раз за разом проводя ладонями по щекам.

«Плачет, что ли?…» — мелькнула догадка, и одним коротким движением Андрей нажал на клаксон.

— У тебя нет выбора… — то ли себе, то ли ей пробормотал он глухо, но так и не двинулся с места.

Алиса опустила голову, а затем, явно через силу, приблизилась к машине. Андрей опустил окно.

— Садись. Я отвезу тебя… не знаю, подальше от Тимашаевска. В соседнюю область. Мне нужно будет сделать остановку, так что… — он разблокировал и толкнул дверь.

Алиса застыла с каменным, испачканным в пыльце и соке растений лицом, и только вздымающаяся грудь выдавала ее волнение и едва скрываемое упрямство.

— У меня мало времени, — жестким тоном добавил Андрей и сжал челюсти.

Она просочилась на переднее сидение и тут же отодвинулась от него, вжимаясь в дверь. Сгорбившись и видимо пытаясь стать еще незаметнее, Алиса потянула за ремень безопасности. Но то ли у нее не хватило сил, то ли он застрял, поэтому никак не хотел вставать в паз. Андрей хмуро следил за действиями девушки и, не выдержав, выхватил конец ремня из ее рук. Алиса дернулась, чуть приподняла колени и выставила перед собой локоть, прикрываясь в защитном жесте.

— Дура… — ошарашенно прошипел Андрей, и, повинуясь какому-то болезненному чувству обиды, дернул за ремень еще сильнее, ненароком задев по бедру девушки и ударившись обо что-то ребром ладони.

Алиса тут же засуетилась, полезла в карман и достала обернутый в кожаные корочки паспорт, внутри которого находился плоский серебристый телефон. Она осторожно провела пальцами по черному экрану и, убедившись в том, что он остался цел, шумно выдохнула.

— Охренеть! — не удержался от возгласа Андрей. — А я все думаю-гадаю, каким образом нас найдут? Нет, меня-то ладно, я, собственно, по своим делам еду. А вот какого черта ты решила подставить меня? — он навис над ней, словно коршун, и если бы у него реально был клюв, то Алисе бы точно не поздоровилось. Ведь в эту секунду Андрею хотелось именно этого — со всего размаха клюнуть ее посередь гладкого лба, чтобы проверить, есть ли за его стенками мозги.

— Он выключен и не заряжен! — Алиса прижала телефон к груди.

— Что? — не сразу дошло до Андрея.

— Не работает. — объяснила Алиса. — И симку я вынула.

Андрей глотнул воздуха и задержал его в груди. Затем медленно выпустил его через ноздри, осмысливая и взвешивая только что услышанное.

— Телефон хороший, дорогой, — хмуро продолжила она. — Его продать можно. И сережки еще. — Алиса дотронулась до маленькой золотой сережки-капли в мочке, подняла глаза, и Андрей ощутил, как внутри него все будто покрылось изморозью.

Выхватив аппарат, он покрутил его со всех сторон, задумчиво понажимал на кнопки и окинул Алису внимательным взглядом. Затем надел пиджак и выставил температуру на кондиционере. Через минуту автомобиль рванул с места, оставляя за собой клубы серо-желтой пыли, оседающей на смятую траву и красные маки.

Утро того же дня. Дом Бражникова.

Альбина открыла глаза и тут же вновь закрыла, привычно прислушиваясь к звукам в доме. В голове засела тупая боль, с которой давно пора было свыкнуться, но каждый раз, просыпаясь, она ослепляла, как осознание неминуемого конца.

«Господи, скорее бы…» Эта отвратительная в своей правоте мысль отозвалась приступом кашля, и Альбина уткнулась в подушку, гася его вместе со слезами. Плакать нельзя! От этого будет только хуже. Ничто не должно вызывать излишнего внимания. Я — пустое место, меня здесь нет!

Сама виновата… Да только что толку теперь говорить об этом? Не было иного выхода. Или был? Столько лет прошло, а вот поди ж ты, стоит только немного протрезветь, как снова саднит, глушит до звона в ушах и выворачивает наизнанку.

В доме царила непривычная тишина. Раннее утро, спать бы еще и спать. Это дурная привычка ее измученного организма заставляет ее просыпаться в одно и тоже время. В тот самый час, когда она была полна настоящего счастья, и оно бурлило внутри, искрилось и заставляло верить в то, что впереди ее ждет что-то необыкновенное…