Олег кашлянул, прерывая их разговор.

— Документики у вас с собой, молодой человек? — спросил он почти ласково, обращаясь к Гоче.

Тот набычился, вращая покрасневшими глазами и распространяя вокруг себя мерзковатый запах.

Олег поморщился, с подозрением принюхиваясь и потирая кончик носа. Алиса фыркнула:

— Это от него куриным пометом пахнет. Ты что, в курятнике отсиживался? — не дождавшись ответа, она пояснила для Олега: — Он через несколько домов отсюда живет, за перекрестком. Получается, видел меня и пошел следом, да?

— Я тебе, дуре, красивую жизнь хотел подарить, а ты… — Гоча попытался сплюнуть, но вязкая слюна повисла на его подбородке, и он никак не мог извернуться, чтобы вытереть его.

— Красивую жизнь я уже видела, Гоча, — объявила Алиса твердо. — И знаешь, что, — она глубоко вздохнула, — это не одно и то же, что быть счастливой. Впрочем, ты вряд ли меня поймешь.

За окнами послышался шум подъехавшей машины, и через минуту в комнате стало не протолкнуться от прибывшей оперативной бригады.

— На каком основании задерживаем? — спросил один из оперов. — Вроде морда знакомая?

— Пока за хулиганство. Свидетели есть, — потер ладони Олег и, остановив возмущение Андрея коротким жестом, добавил: — Нож на экспертизу, но я и отсюда вижу, что лезвие длиннее дозволенного. А этого куриного бога в предварительную камеру, я лично поприсутствую на допросе. И пальчики сразу откатать. Думаю, Гоча нам много чего расскажет. А если не захочет, так мы уговаривать умеем. Я тут, кстати, подумал, а не он ли и Бражникова замочил? — изобразив задумчивость, вскинул он густую бровь.

Гоча оторопело ахнул и, захлебываясь словами, затараторил:

— Товарищ начальник, да вы что! Да я бы никогда! Мамой клянусь! Это он меня заставил труп этот выкапывать! Отвезем, говорит, подальше и схороним! Давно, типа, надо было сделать! Да кто ж знал, что его искать будут?

— А ты, смотрю, прям ходячая энциклопедия, все про всех знаешь.

— Я?! Нет! Ничего не знаю! Как стрелять начали, Брага, значит, того, а я…

— А ты?

— А я убежал! Мне зачем за чужие грехи жизнь свою отдавать? Меня ведь грохнуть ни за что могли, начальник! Пуля прям мимо моего носа пролетела, я чутка в штаны не наложил!

— Вот пуля просвистела и… ага… — напел Олег и коротко скомандовал: — Уводите задержанного.

Гочу подняли и потащили. Он еще что-то кричал, взывал к Олегу, равнодушно взиравшему на его потуги, но скоро его голос затерялся в шуме мотора, и оперативная машина отъехала от дома.

— Ну что, господин Ольховский, — Олег склонил голову и пристально посмотрел на Андрея, — как видите, история вырисовывается нехорошая. Но есть в этом и хороший момент. Ну да вы уже в курсе. Ладно, в городе вам придется еще пробыть какое-то время. И вам, Алиса Викторовна, тоже.

— Надо значит надо, — кивнула она. — Я еще маму не видела. Вы знаете, что с ней?

— Она в городской больнице. Там же, где и ваш отец.

Алиса дернулась и закусила губу:

— Не называйте его моим отцом. Он убийца, и я не хочу иметь с ним ничего общего. В другой ситуации, возможно, я поступила бы иначе, но вы должны знать, что он издевался над нами. Особенно над моей матерью. Мне нужно к ней попасть. Прямо сейчас. Вы можете сделать так, чтобы меня пустили?

Олег вскинул запястье и взглянул на часы:

— Боюсь, это даже мне не под силу. В больнице свои правила. Давайте-ка сначала протокол оформим, а потом я им позвоню. Таня, вы как? В состоянии?

— Да! Все что угодно! Я на все согласная!

У Тани горели глаза. О пережитом испуге напоминали только два ярких пятна на щеках, по форме и цвету схожие с цветущими маками. Ее грудь вздымалась и норовила выскочить из выреза платья, что заставило Олега задержать на ней заинтересованный взгляд.

— Тогда присаживайтесь поближе, — усмехнулся он.

— Ага… — прошептала Таня. — Офигеть! Как в кино!..

Альбина открыла глаза и зажмурилась, не сразу сообразив, где находится. Но уже через мгновение пришло понимание, что она в больничной палате, а еще через секунду ее захлестнуло жаркой волной воспоминаний. Наверное, она застонала, потому что ее тут же окликнула соседка слева:

— Что, болит? Позвать медсестру?