Прошло сколько-то времени - она отчетливо представляла себе это, прежде чем сознание вновь вернулось к ней.

В соседней комнате чей-то резкий голос обличал кого-то:

– Жестоко? Вы говорите: жестоко было оставить их на произвол судьбы? Вы говорите: они не виноваты в просчете с цирконием? А нарушить чистоту многолетнего и дорого стоящего медико-биологического эксперимента из жалости, из сопливого сострадания - это, по-вашему, гуманно? Вот к чему привела ваша "гуманность"!

– Позвольте, позвольте, а телекамеры? Ведь это не наша, как вы изволили выразиться, "гуманность", это было задумано с самого начала...

"О чем они?
– подумалось Полине.
– И надо же людям спорить из-за пустяков, когда такой покой вокруг, такое блаженство! И так хочется спать..."

Свен был совсем седой, постаревший на десять лет, но бодрый, добродушный, чуточку ироничный.

Они сидели в круглом зале возле пульта дежурного оператора. На шести маленьких экранчиках перед оператором проплывала далекая жизнь Корабля. Большой экран посреди зала дублировал любой из маленьких. Сейчас на нем трудно задумался о чем-то Александр.

Свен положил руку ей на плечо.

– И ты не поняла сразу, что значат эти объективы? Эх, Полина, Полина, наивный ты человек! Как только они ввели в машину дополнительную информацию о цирконии, я тут же сообразил, что за штучка наш Корабль. А если так - нерасчетливо было бы не наблюдать за экспериментом. И тогда я нашел передающие телекамеры. Притворяться дальше было бессмысленно, я находился "вне игры" - и я вышел из игры.

– Так, значит, это была игра?.. Вся жизнь - игра?! Телевизионное представление?!

Оператор переключился на другую камеру. В каюте Полины появилась маленькая Марта. Она остановилась у двери, недоуменно огляделась - и бросилась на койку Полины, обхватила подушку, плечи ее дрогнули и затряслись.

Полина вскочила.

– Я вернусь туда!

– Это невозможно, - устало напомнил Свен.
– Эксперимент продолжается. И это действительно очень важный эксперимент. Без него немыслима звездная экспедиция. Настоящая...

– Нет, Свен, мы должны вернуться! Мы оставили их одних среди звезд, детей...

– О чем ты? Какие звезды? Они же здесь, на Земле, в трех шагах от нас!

– Нет, они летят среди звезд. Они верят в это, Свен!

– Да, пожалуй. Ты права, Полина. Они летят среди звезд. И они долетят. Но нам нет возвращения. Неужели ты хочешь отнять у них эту веру?

– Тогда... тогда мы выпустим их оттуда. Не держи меня, Свен. Не держите меня! Там же люди, люди... Вы не смеете! Я разнесу все наши стальные двери... вот этими руками!

К ним подошел согбенный годами седой старик, похожий на кого-то очень знакомого.

– Бедняжка, - сказал он Свену.
– По себе знаю, теперь это надолго...

– А вот и дядя Рудольф. Познакомься, Полина.

Она глянула на него как на выходца с того света.

– Ну, с возвращением?
– грустно улыбнулся старик.
– С возвращением со звезд, Полина!

Под куполом рубки, взявшись за руки и смело глядя вперед, на звезды, стояли Александр и Люсьен.