Теперь за два дня, если верить имеющейся у Брехта карте, проехали меньше ста верст. А до Москвы полторы тысячи. Можно и не успеть. Петр Христианович на такой случай даже уже план «Б» выработал. Если будут опаздывать, то отделиться с отрядом в пятьдесят горцев и мчать на всех парах к старой столице. Но пока несколько дней в запасе есть, да и нужно время, чтобы отряд его стал хоть немного одним коллективом. Пока – так себе успехи в этом направлении, тем более что в Астрахани интернациональность еще увеличилась. Добавились двое армян на повозке и десяток казахов: двое на верблюдах и восемь человек на лошадках монгольских, мелких и лохматых. Ну и два десятка казаков с генералом Поповым плюсом, но Павел Семенович их только до Царицына проводит.

С армянами получилось так. После завтрака у губернатора Брехт попросил проводить его в ту самую армянскую церковь, где дорожки и вся площадь перед ней заасфальтированы. Девчуль с Ванькой оставил отсыпаться в доме Повалишина, тоже ведь настрадались от морской болезни. Брехт, кстати, знал, как с этой болезнью бороться. У его родной тушки та же самая беда была. Даже в автобусе укачивало. Как-то водитель автобуса его и надоумил. Ехал куда-то, точно уже и не вспомнить, и совсем ему поплохело, сейчас вырвет на пассажиров, он в стекло, что водителя отделяет от салона, забарабанил и попросил остановить, мол, вырвет сейчас. Шофер сразу остановил, понятно, ему ведь потом в автобусе прибираться. Брехт выбежал из двери и вовремя. Прополоскало. Водитель вышел следом, дал платок носовой и спросил вдруг:

– А ты спортом занимаешься?

– Да, лыжами, – Ванька Брехт ему назад грязный платок протянул.

– Себе оставь. Ты бросай свои лыжи и переходи в самбо. Там кувыркаются все время. Это закаляет вестибулярный аппарат. И вообще, где можно кувыркайся. Раз по сто в день, и не один раз кувыркнулся, а сразу несколько кувырков делай.

Так Брехт и сделал, записался в самбо, и дома еще на полу в коридоре длинном кувыркался, так и вылечился. Знал бы, что у графской тушки те же проблемы, давно бы начал кувыркаться. Кстати, нужно будет младшему Чичагову посоветовать с моряками этим заниматься.

Про армян. Поехал в церковь и нашел там священника. По-армянски называется – каханна. С ним еще один товарищ, как его представил священник – саркаваг (дьякон). Брехт вручил каханне Афанасию золотой пятирублевик и попросил помочь ему.

– Мне нужен компаньон. Хочу построить в Астрахани фабрику, которая будет бумагу из местного тростника вырабатывать. Я дам денег и закажу из Европы оборудование. Ну, а все остальное забота моего будущего компаньона.

– А при чем тут я? Церковь…

– Я хочу, чтобы мой компаньон был армянином, и чтобы на фабрике работали армяне, которых мы с вами, отец Афанасий, переселим из Турции, – пояснил Петр Христианович. По-русски каханна говорил совсем плохо, приходилось по два раза все повторять.

– Почему из Порты?

– На Кавказе скоро будет большая война. И армян будут турки и персы уничтожать. Пусть здесь мирно живут и работают.

– Благое начинание. И что же тебе сейчас надо от меня?

– Мне нужно, чтобы вы послали срочно человека к моему будущему компаньону. Найдите его. Кто захочет с этим связаться. Очень прибыльная будет фабрика, большие деньги в виде десятины потекут вам от этого человека и новых рабочих нашей бумажной фабрики, – поманил Петр Христианович сладкой конфеткой священника.

– А в чем срочность? – какой настырный попался. Старый совсем дедушка. Весь седой и шрам тоже на лице, хоть и не такой ужасный, как у Попова.

– Я завтра уезжаю на коронацию Александра. Решать нужно сегодня, и этот человек должен поехать со мной, я постараюсь договориться, и ему покажут, на каком оборудовании и как делают бумагу.

– Я понял тебя, генерал. Хорошо, пройди, вон, в сад, посиди в тени винограда, через полчаса к тебе придут два человека. Одного из них сам выберешь.

– Виноград. Послушайте, отец Афанасий. А еще мне нужен человек, купец, или несколько купцов, которые здесь выкопают несколько сотен виноградных лоз и доставят их в Крым в селение Судак. Там у меня земля куплена, хочу виноградники разбить. Нужны в основном винные сорта.

– Не близкий путь, – опять завис дедушка седобородый.

– Я оплачу все расходы. И еще я теперь хан Дербента и там много армян, могу помочь им там церковь построить большую красивую, а могу и не помогать.

– Я понял тебя, генерал-хан. Будет тебе и купец.

Сейчас с Брехтом в этом караване двое, отец с сыном, будущие его компаньоны в производстве бумаги ехали. А еще двое собирались осенью выкопать молодые кусты винограда и перевезти их в Судак дворянам Иннокентию Смоктуновскому, Леониду Брежневу и Семену Многоухому на их виноградники.

С казахами получилось интересно. Вечером Брехт опять ужинал у губернатора и там опять был Попов. Там и договорились, что Павел Семенович с двумя десятками казаков на всякий случай, мало ли, проводит Брехта с его двунадесятьюязыковым караваном до Царицына и там, за символические деньги, снабдит провизией на следующую неделю, за которую надеялись добраться до Саратова. Договорились, а потом зашел разговор про самого Попова, как он огромное количество киргиз-кайсаков во главе с ханом Букеем, который отделился от Младшего жуза, перевел через реку Урал и выделил им места для пастбища между реками Волга и Урал.