— Ты хоть понимаешь, какая на мне ответственность!?

— Боже, да какая ответственность!? — взмахиваю руками. — Вы все равно вылетите оттуда с позором, как всегда. Кто-то вообще верит, что Россия может выиграть Чемпионат мира по футболу? Ты, Ник, если мечтал стать чемпионом мира, то лучше бы шёл в хоккей.

Я ступила на очень опасную тропинку. Больше всего Никита ненавидит разговоры о том, что русские не умеют играть в футбол. Ну а то, что в хоккее у нашей страны успехов больше, — это для него как красная тряпка для быка.

— На мне ответственность за всю страну, — рычит. — Я сдохну на поле, но сделаю все от меня зависящее, чтобы привести команду к победе.

— Ты правда думаешь, что твои жертвы кто-то оценит? Нет, ну серьезно. Рано или поздно вы все равно проиграете, и болельщики обольют вас дерьмом с ног до головы. А тебя — больше всех, потому что ты главный нападающий и капитан команды. Я уже представляю эти комментарии в соцсетях: «Свиридов долбоеб, не умеет играть», «Свиридов придурок, не забил, когда была возможность», «Свиридов и в Германии ни хуя играть не умеет, там за него все немцы делают», «Кто поставил Свиридова нападающим? Он же даже бегать нормально не может». Мне продолжить?

Никита выслушивает меня с каменным лицом. Я наступила на его самые больные мозоли. Наверное, зря я это сделала, но слово — не воробей.

— Футбол — это часть меня, — зловеще выдыхает после паузы. — Ты должна принять меня вместе с ним. Или не принять.

— Ах ты мне ещё условия ставишь!?

— Я скажу один раз и больше повторять не буду, — все, у Никиты окончательно сдали нервы. — Я тебя люблю и я хочу связать с тобой свою жизнь. Но я не буду потакать твоим глупым капризам. Футбол — это дело всей моей жизни. Я пахал как проклятый с тех пор, как мне исполнилось пять лет. И я делал это не для того, чтобы однажды похерить все свои усилия ради твоей прихоти, Лиля.

— И ты еще хочешь, чтобы я поверила, что ты любишь меня больше футбола? Серьезно?

— Да, я хочу, чтобы ты поверила. Ты для меня важнее всего на свете. Я говорю правду. Какой мне смысл обманывать? Когда футбол был для меня важнее тебя, я честно об этом сказал. Почему ты думаешь, что сейчас я лгу? Для чего мне тебе лгать? Какой у меня мотив? Просто подумай, Лиля. Зачем мне лгать?

Под эмоциональную речь Никиты я закончила собирать чемодан. Осталось собрать второй. Но у меня нет на это ни сил, ни терпения. Самые важные вещи я забрала. Остальное не так нужно. Я выкатываю чемодан из комнаты. Мимо Никиты.

Меня потряхивает. Слезы продолжают струиться по лицу. Это правда конец? Мы расстанемся навсегда? К слову, Никита меня не останавливает. Вышел за мной в прихожую, наблюдает, как я обуваюсь.

Поворачиваюсь к нему. Просто смотрю. Напоследок. Как будто прощаюсь. Когда я призналась самой себе, что люблю Никиту, мы расстаемся. И так от этого больно… Как в тот раз, когда он меня бросил. Сейчас я бросаю Никиту, а боль такая же. Она рвёт душу и сердце. Вонзается в меня тысячей кинжалов. С силой сжимаю ручку чемодана.

Он молчит. Смотрит на меня всю в слезах и молчит.

— Даже не скажешь мне ничего напоследок? — спрашиваю, не выдержав.

— Я могу только резюмировать вышесказанное. Я хочу связать с тобой свою жизнь. Но футбол — это неотъемлемая часть меня. Ты должна решить: принимаешь меня вместе с футболом или не принимаешь. Выбор за тобой. Потакать глупым капризам я не буду.

Он растоптал и уничтожил меня этими словами.

— Понятно, — выдавливаю с дрожью. — Прощай, Ник.

Оставляю ключи на тумбочке с зеркалом и выхожу из квартиры. На всякий случай жду в подъезде десять секунд. Никита не идет за мной. На улице, всхлипывая, вызываю такси. Пока оно едет, захожу в ту же аптеку и под странный взгляд продавца снова покупаю тот препарат, но уже вместе с бутылкой воды.

На заднем сиденье такси долго кручу в руках таблетку. И все же выпиваю.

Я разбита и растоптана. Мне плохо. Кости ломает, душу выворачивает. От Никиты ни звонков, ни сообщений. Его ледяное равнодушие убивает. Не хочу выходить на улицу, не хочу никого видеть.

Но в отличие от предыдущего расставания я не могу позволить себе такую роскошь, как никуда не выходить. Каждый день мне нужно быть на работе. Утром после расставания я собираю себя по осколкам и выхожу в люди. И сразу же опаздываю в офис почти на два часа. К хорошему быстро привыкаешь. Вот и я привыкла, что от Никиты до работы с личным водителем ехать десять минут. А от моей съёмной квартиры на общественном транспорте полтора часа.

В редакции только и разговоров о Чемпионате мира. Леша, коллега который пишет про футбол, уже улетел на Мундиаль, передает оттуда репортажи, как собираются болельщики и идет подготовка к первым матчам. В редакции знают, что я девушка Никиты Свиридова, поэтому в моем присутствии стараются говорить о нашей сборной тактично. А ранее не стеснялись в выражениях: и что в футбол играть не умеют, и что Свиридов слишком переоценён, а на самом деле ничего особенного из себя не представляет.

Для меня каждое упоминание о Никите — ножом по сердцу. Да даже упоминание в целом о нашей сборной по футболу отдаёт глухой болью. То и дело на глаза наворачиваются слезы и мешают печатать на компьютере. По несколько раз за день мне приходится скрываться в кабинке туалета, чтобы выплакать все, что накопилось внутри.