На этот раз декорации сменились, но я по-прежнему находился в подводном городе, но, скорее всего, в другой его части. И здесь, наконец, были люди, которые, почему-то, могли ходить по воде. Они направлялись к кораблю.

Люди в белых грязных одеяниях, словно какие-то рабы, шли по воде к кораблю, который кружился на одном месте, как будто вот-вот его засосёт под воду.

Я попытался тоже встать на воду, как те люди в грязных одеяниях, но с «треском» провалился.

Когда снова вынырнул, оказался точь-в-точь как в Рахиратском районе, только под водой. И здесь снова не было людей.

— Да что, с*ка, происходит?! — выругался я. Меня это начинало бесить. Я сжал кулаки и попытался расслабиться.

Не знаю, как это работает, но с сжатыми кулаками мне легче расслабиться, чем если бы я пытался это сделать как-то иначе.

На этот раз я решил пойти по брусчатке вдоль речного канала. Хоть людей и не было, ещё раз нырять и выныривать — ситуацию бы это не изменило. Тут нужно чувствовать. И прямо сейчас я почувствовал, что делаю правильное действие — просто иду вдоль речного канала неизвестно куда.

Примерно через пятнадцать минут я вышел к перекрёстку, где были слышны голоса людей. За углом появились первые лодки, первые люди… в общем, первая жизнь. И на этом спасибо.

Вот только эти первые люди оказались какими-то шпионами. Они всячески пытались слиться с мешками, лодками, пристанью. Не знаю, от кого они пытались скрыться, но…

Меня кто-то вырубил.

Ну начинается!

Шёл себе тихо-мирно, и на тебе — какая-то тварь вырубила меня ударом в затылок.

Очнулся уже в башне лекаря подводного мира. В большой синей круглой комнате был такой же красивый синий потолок с бирюзовыми очистителями и освежителями воздуха. Я лежал на одной из двух белых кроватей с коричневой деревянной основой. Подо мной был белый пол, а рядом со мной ходил по тому самому полу какой-то мужчина с русыми волосами и в белой тунике.

Так как чувствовал я себя хорошо, то сразу же выпрыгнул из-под одеяла, которое пахло лавандой и ромашкой, и встал между двумя кроватями.

— Что же ты так нервничаешь? — спокойно спросил мужчина. — Если бы я хотел тебя обокрасть или убить, то сделал бы это ещё тогда, когда ты находился в отключке. — И мужчина бросил мне белую тунику.

Я надел на себя свежайший белый мешок и решил подойти поближе к мужчине.

Почему-то мужчина начал спиной отъезжать в мою сторону, будто под туникой у него был гироскутер. Но, как оказалось, это всего лишь магия.

Всего лишь, ага. Да за такую магию перемещения многие школьники из моего мира заплатили бы целое состояние, накопленное за все школьные годы неедения в столовке.

— Тебя обокрал не я, если что, — добавил мужчина.

А я только сейчас обратил внимания на свой серый кристалл, на котором ничего не показывалось. Ноль. Я пустой. И верить, что это сделал не этот мужчина — такое себе.

— Покажи, сколько у тебя денег на твоём кристалле, — сказал я.

Мужчина улыбнулся.

— Думаешь, я тебя обокрал, а сам говорю, что не я это сделал? — спросил мужчина. Но, не дожидаясь ответа, добавил: — Что ж, смотри. — И мужчина показал мне свой серый кристалл, на счету которого было больше ста миллиардов монет.

Я чуть было снова не отрубился, но уже от удивления. Ещё ни разу за эти годы не видел подобных чисел.

— Мужик, ты кто такой? — постарался я как можно спокойнее, без эмоций спросить.

— Аркаэль, величайший вор Сарибасты.

Глава 26

Я поговорил с Аркаэлем и понял, что Сарибаста — это подводный мир. А ещё понял, что Аркаэль не тот, за кого себя выдаёт.

Это как общаться с кем-то из родных и в какой-то момент понять, что у человека что-то случилось. Ты ещё не знаешь, что именно, но точно знаешь по голосу, по самому общению, что у него что-то случилось.

Примерно то же самое я почувствовал, когда говорил с Аркаэлем. Вор и представился вежливо, и рассказал немного о себе, но всё это выглядело настолько бездушно, что я не мог поверить ни единому его слову.

— Это ты создал магию иллюзии в Пещере Козла, чтобы запутать меня? — прямо спросил я.

И вот, казалось бы, всего один правильный вопрос вывел тварь на чистую воду.

— Дурак! — крикнул Аркаэль, или тот, кто скрывался за маской мужчины. — Ты думаешь, что твои детские замашки что-то изменят? Думаешь, Мэрлин защитит тебя?