Дозорному пришлось уйти.

Он был препятствием, и у Болана не было времени обойти его. Он не мог позволить себе иметь живого стрелка за спиной, когда въезжал на саму гасиенду.

Болан большим пальцем перевел курок на автомате заряжания Beretta. Он был способен стрелять двойным действием, но одиночное действие давало ему лучшую точность первого выстрела. Он просунул большой палец под слишком большую спусковую скобу 93-R, обхватив рукой складывающуюся переднюю рукоятку, чтобы обеспечить уверенный выстрел.

Он прошел дистанцию в тридцать ярдов, приноравливаясь к высоте цели, израсходовав всего один патрон от «парабеллума». Специально разработанный глушитель изящной «Беретты» кашлянул, неслышимый на расстоянии дюжины шагов, и безмолвная смерть поглотила брешь, вонзившись часовому под нос и раздробив лицо прежде, чем тот успел выразить удивление.

Безликий человек свалился боком с трамплина для прыжков в воду и соскользнул в приводнение, сопровождаемый своим дробовиком. От его удара поднялся столб брызг, которые застучали по палубе и трамплину для прыжков в воду, как летний дождь, и он исчез.

Но не забытый.

Часовой номер два материализовался напротив Болана, на дальней стороне внутреннего дворика. Возможно, он реагировал на всплеск или просто совершал обход, но он никак не мог пропустить тело, покачивающееся на глубине. Он отреагировал автоматически, вытаскивая железо из-под куртки и мчась к бассейну.

Болан вел движущуюся цель, выслеживая, затягивая в кольцо. Автомат дважды прошептал. Внизу его цель споткнулась в неловком пируэте, отскочив от шезлонга в неловкой позе смерти. Он остановился у кирпичной подпорной стены вокруг глубокой ямы для барбекю.

Болан в тишине подождал, пока другой боевик не покажет себя. Когда через шестьдесят секунд никто не появился, он пересек внутренний дворик, осознавая, что находится под светом уличных прожекторов.

Это был просчитанный риск. Если в темноте скрывался снайпер, Палач был открыт.

Болан беспрепятственно добрался до задней двери и заколебался, обдумывая свой подход. Быстрыми шагами он обошел дом, скользящей тенью остановившись на решетке из плюща, установленной у южной стены.

Он проверил решетку, решил, что она выдержит его вес, и проворно вскарабкался наверх, к кованому балкону и освещенному окну в дюжине футов над его головой. Легкий шаг через перила, и он оказался за раздвижными окнами в луже искусственного света.

Окна были открыты в теплую ночь, ветерок шевелил занавески до пола. Со своего места Палач слышал приглушенные голоса за занавеской.

Шепот.

Уговаривание.

Мольба.

Черная «Беретта» была холодным продолжением его самого, и Болан раздвинул ее дулом шторы достаточно широко, чтобы заглянуть внутрь, осматривая комнату.

Как он и предположил снизу, это была хозяйская спальня, и оформлена она была как декорация к сюрреалистическому порнофильму. Эротические «рисунки» были расклеены по стенам, а фрагменты наводящих на размышления скульптур были расставлены тут и там по комнате, как слепые, скрюченные часовые.

Огромная кровать в форме сердца в центре сцены была занята. Мужчина и женщина, сцепившиеся там, не подозревали о пристальном взгляде Болана. Они так и не заметили, как он проскользнул сквозь занавески и бесшумными шагами встал на расстоянии вытянутой руки от кровати.

Мужчина стоял на коленях между раздвинутыми бедрами женщины, спиной к Болану и окну. Глядя на сгорбленное плечо, Болан получил фрагментарный снимок женщины: упругая грудь, мелькнувшее бедро, запрокинутая голова и отвернутое ангельское личико, тяжело дышащая.

Болан протянул руку, запустил пальцы свободной руки в волосы жеребца и резко откинул его голову назад. Стоя на коленях на кровати, его жертва испуганно вскрикнула, сфокусировав взгляд на автомате заряжания, направленном ему в лицо.

«Джон Хэннон передает тебе привет», — тихо сказал ему воин.

Томми Дрейк напрягся в поисках ответа, но быстро ничего не добился. Девушка приподнялась на локте, уставившись на мужчину в черном. Она не предприняла немедленных попыток скрыть свою наготу.

«Должно быть, произошла какая-то ошибка», — сказал мафиози.

«Ты сделал это».

— Успокойся, приятель. У тебя это никогда не получится». В глазах Дрейка вспыхнула искорка надежды. — У меня внизу дюжина человек.