– Не говори глупостей. Не надо. Мне не нужен никто.

– Неправда. Тебе плохо одной, в этом все дело. Крис будет работать в студии всю ночь...

– Даже если нет, он все равно не приедет домой.

В наступившей паузе Дайна лихорадочно соображала, что бы такое сказать.

– У него проблемы в группе, вот и все. – В ту же секунду она поняла, что как раз этого-то говорить и не следовало.

– Откуда ты знаешь? – голос Мэгги вдруг стал резким.

– Ну... я наткнулась на него вчера. Мы немного поболтали. Обычная дружеская беседа о том, о сем, понимаешь?

– Нет, не понимаю. Что, черт возьми, происходит, Дайна?

– Я не могу понять, о чем ты.

– Ты сегодня вместе с Крисом?

– Мэгги, да что с тобой? Я сказала тебе...

– Я слышала, что ты мне сказала! – отрезала Мэгги и бросила трубку.

– Проклятье! – выругалась Дайна и вновь набрала номер подруги. Она трижды пыталась дозвониться, но каждый раз линия оказывалась занятой.

Встав с постели, она быстро натянула на себя джинсы и велюровую кофточку. Спустившись по лестнице, она прошла через холл в гостиную.

Там она нашла Рубенса в компании довольно высокого атлетически сложенного мужчины. Его немного выцветшие на солнце волосы были аккуратно зачесаны назад. Лицо незнакомца покрывал темный загар. Дайне пришло в голову, что он похож на любителя серфинга, явившегося сюда прямиком с Лагуна-Бич. Единственное в его облике, что противоречило подобному предположению, – влажные карие глаза и совершенно круглые очки в роговой оправе. Незнакомец напоминал Дайне какого-то знакомого из далекого детства, но кого именно, она не могла вспомнить.

– Дайна Уитней, а это – Шуйлер Фолтон, мой адвокат, – представил их друг другу Рубенс.

Фолтон переложил дипломат из буйволиной кожи из правой руки в левую и пожал протянутую ладонь Дайны.

– Итак, – сказал Рубенс, щелкнув пальцами, – давай продолжим.

Фолтон, открыв дипломат, достал оттуда пачку бумаг и вручил их Рубенсу. Тот моментально принялся изучать их.

Дайна тем временем наблюдала за Фолтоном. На лице его – слишком миловидном, чтобы его можно было назвать по-мужски красивым, – подумала про себя она, блестели мелкие капельки пота. Она решила, что очки делают его моложе, чем он есть на самом деле, и вновь попыталась понять, на кого он так похож. Вдруг она отвернулась, едва не прыснув со смеху. Фолтон выглядел в точности, как Кларк Кент.

Она встала к мужчинам спиной и спросила.

– Вы не хотите чего-нибудь выпить?

– Шуйлер не задержится здесь надолго, – бесцеремонно бросил Рубенс, не отрываясь от бумаг.

– Нет... спасибо, – протянул Фолтон. Его лицо медленно покрылось краской.

Рубенс протянул руку и вновь щелкнул пальцами. Фолтон залез во внутренний карман пиджака и извлек оттуда тонкую, элегантную золотую ручку. Рубенс взял ее обвел кружочками два абзаца на той странице, которую он читал. Только теперь он поднял голову.

– Что это такое, черт возьми? – он швырнул кипу листов Фолтону и тот неуклюже поймал ее на лету.

Он взглянул на отмеченные места, но лишь мельком, поскольку прекрасно знал, о чем идет речь.

– Это текст, который я получил от правления компании в Нью-Йорке.

– Правления? Ты хочешь сказать от Эшли, составившего контракт таким образом? Я ясно дал ему понять, что не соглашусь на меньшее, чем пятилетний договор со скользящей шкалой и двумя опционами в год.

– Я... уф... я беседовал с ним сегодня днем. Он говорит, что они боятся завязнуть в этом. Ликвидность...

– К черту ликвидность! В наших интересах оказаться в связке с «Коломбайн». Мне что, необходимо отдавать все распоряжения этим кретинам в письменной форме?

– Эшли сказал...

– Мне плевать, что сказал Эшли! – Рубенс взорвался. – На кого ты работаешь, Шуйлер?

Фолтон молчал, изучая носки собственных ботинок.

– Тебе очень повезло, что мы живем в двадцатом веке. Что делали раньше с гонцами, приносившими дурные вести... Отрубали головы, кажется.

Фолтон прочистил горло и поднял глаза.

– По-моему, отрезали языки.

– Тоже неплохо. – Рубенс подошел к журнальному столику и нажал спрятанную кнопку, отчего крышка одного из ящиков бесшумно скользнула вниз. Внутри ящика стоял белый телефонный аппарат. Рубенс вставил в прорезь тонкую пластиковую карточку и стал ждать, пока номер автоматически наберется.

– Ты приехал один? – поинтересовался он между тем, обращаясь к Фолтону.

– Я, уф...

– Билл привез тебя.

– Я думаю, что это не...

– Да брось ты, Шуйлер. Дайна не имеет ничего против. Почему ты не привел его с собой. Ты ведь знаешь, как я рад его видеть, да к тому же он может соскучиться, сидя в одиночестве. – Вдруг он отвернулся и стал говорить в трубку уже совершенно иным голосом, мягким и приветливым. – Привет, Мардж. Да. Как ты? А дети? Отлично. Извини, что пришлось разбудить тебя. Да, я знаю. Просто пихни его в бок. – Он повернулся и посмотрел на Фолтона так, как должно быть мангуста смотрит на кобру. Когда он вновь заговорил, в его голосе зазвучали стальные нотки. – Эшли, ублюдок, ты соображаешь, что ты делаешь? Да, я знаю, сколько сейчас времени. Шуйлер только что вручил мне контракт с «Коломбайн». Ты знаешь, для чего он годится? Вытереть задницу. – На секунду он замолчал, слушая собеседника, затем продолжал низким угрожающим тоном. – Слушай ты, недоумок. Если ты испортишь эту сделку, я от тебя мокрого места не оставлю. Ты знаешь, что означают пункты семнадцатый и девятнадцатый? Нет? Что «Коломбайн» имеет возможность выйти из договора через три года, и если это произойдет, мы окажемся в дерьме, разумеется, ты не подумал. Чем ты в последнее время думаешь? Только не начинай этого. Я знаю, каковы обязанности Морин при тебе с тех самых пор, как ты ее нанял. Как? Кто, по-твоему, руководит компанией? Да. Так вот не забывай об этом там, за три тысячи миль отсюда, – Рубенс сделал паузу. – Эшли, лучше закончи эту сделку до четверга, когда я и Шуйлер прилетим в Нью-Йорк с новыми контрактами. Правильно. Да, Эшли, с этого момента я буду лично контролировать все, связанное с «Коломбайн». Да. – Рубенс швырнул трубку. – Тупица.