Дайна кивнула.

– Это одна из причин.

– Ты не видишь во мне пугала и не пытаешься ухватиться за хвост кометы. – Он опять рассмеялся. – Нет, черт возьми! Ты сама – комета. – Крис затушил едва начатую сигарету и извлек откуда-то маленькую металлическую коробочку. – Не желаешь покурить вот это?

Она покачала головой.

– Снаружи я встретила Найджела. Он хотел угостить меня какой-то сумасшедшей травой.

– Хм. Он что-то сегодня не в духе. Должно быть полнолуние. – Крис втянул ноздрями маленькую щепотку кокаина.

– Почему бы тебе не перейти на алкоголь. Это куда более здоровая привычка, – заметила Дайна, наблюдая за ним.

– Ха. – Крис зажал нос и затем провел пальцами с остатками белого порошка вдоль десен. – Пьянство – чисто проловское [12] пристрастие. Моего старика упрятали из-за него за решетку как-то раз. Он был настоящим алкашом, пока не удрал в море. Только это его и спасло.

– Море?

– Нет. Разлука с моей мамашей. – Его слова были полны горечи. Он невесело усмехнулся, а потом некоторое время молча глядел на нее. – Ты действительно не хочешь попробовать? Нет. Ну что за умница.

– Должна думать о своем имидже, – она рассмеялась.

– И я тоже, – заявил он, беря новую щепотку порошка. – Да здравствует имидж! – Он с силой втянул носом воздух, и кокаин исчез где-то в глубине его гортани. Крис убрал коробочку и вытер нос. – Ладно, хорошо, что ты не притронулась к тому, что предлагал тебе Найджел, а то б уже сейчас лыка не вязала.

– Я все еще немного опасаюсь его, – заметила она, – хотя прошло так много времени, с тех пор как мы познакомились.

– Кого, Найджела? Он просто маленький мальчик, пытающийся обратить на себя внимание повзрослевшего мира.

– Я как раз и говорю об этом. Он так любит оружие!

– А, вот ты о чем. Видишь ли, надо знать его так долго, как знаю его я, чтобы понять это. Для него не имеет значение все, что быстро проходит и исчезает. Но оружие – дело другое. Он может держать его в руках, ощущая его вес и мощь. И власть. Он дергает за курок и убивает животных. Он может пощупать рукой остывающую шкуру. Тогда он знает, что что-то может.

Дайна поежилась.

– Это отвратительно.

– Почему? – Он сделал вид, что прицеливается и нажимает курок. – Бах! Бах! Он не убивает людей.

– Иногда у меня создается впечатление, что он был бы не прочь, если б мог.

– О, ну в этом весь Найджел. Он всегда больше всех в группе был озабочен созданием имиджа. – Он кивнул. – Уж я-то знаю, о чем говорю: мы вместе росли на улицах Манчестера. – Он прикурил сигарету, затянулся один раз и забыл про нее. – Такое случается с детьми, не видевшими в глаза своих отцов, незнающими, что их ждет вечером по возвращении домой, чьи матери не могут наскрести денег на квартплату.

Крис еще раз затянулся, выпустив окурок из желтых мозолистых пальцев, и продолжал.

– Когда-то давно мы жили вместе в одном доме, хватаясь за каждую предоставлявшуюся возможность выступить на сцене. Из грязного подвала здания вечно несло старым картоном и мочой, да так, что мне приходилось зажимать нос прищепкой для белья, чтобы заснуть.

– Однажды я позвонил домой маме – у нас не было телефона, и мы постоянно отмораживали яйца, стоя у автомата на углу квартала зимними вечерами, – и она сказала мне: «Сынок, твой отец вернулся. Просто заскочил, чтобы навестить нас. Он хочет повидаться с тобой и привез тебе рождественский подарок».

– Я побледнел как мертвец, поднялся в нашу квартиру и, даже не услышав вопрос Найджела: «Что случилось, старик?», вновь вышел, направляясь к матери.

– Я подождал на улице, пока эта скотина не выйдет из дома, и тогда молча врезал ему так, что сломал нос. Кровь начала хлестать из него, как из резанной свиньи. Зубы посыпались изо рта один за другим. Потом я еще пару раз изо всех сил пнул его ногой пониже живота. Найджелу с трудом удалось оттащить меня от него.

– В общем, представь себе такую картину. Мой папаша валяется на тротуаре, словно куча тряпок, весь в крови, с выбитыми зубами и все такое и стонет. Я, трясущийся от ярости, пытаюсь вырваться из рук Найджела, как вдруг он оттаскивает меня в сторону и вытаскивает пистолет – немецкий «парабеллум» – и целится в голову отца. Я едва успел схватить его за руку, прежде чем он нажал на курок. Бах!

– Осколки щебенки брызнули нам в лицо, и я сказал Найджелу: «Ты окончательно спятил? Ты ведь мог прикончить его». Он ответил мне: «Ну и что? Посмотри, что он сделал с тобой и твоей матерью!»

– Это было только оправдание. Боже, ему до смерти хотелось попробовать, но я понял в чем дело. – Крис взглянул на Дайну. – У него была более чем уважительная причина, по крайней мере я так считаю. Отец Найджела бросил его мать, не оставив ей ни пенни, и той пришлось работать всю жизнь, чтобы прокормить семью.