В подъезде было темно, только где-то между третьим и четвёртым лестничным пролётом, тускло горела лампочка. Почти на ощупь Катя поднялась на нужный этаж и постучала в дверь. Открыли не сразу, в глаза больно ударил свет. В комнате было сильно накурено, под потолком висело облако сизого дыма. Наверно уже давно здесь хорошо не проветривали. Широкоплечий, высокий парень, мутным взглядом встретил Катю и кажется, очень обрадовался её визиту:

— Дашка! — в следующее мгновение он изменился в лице, и попятился назад, будто увидел что-то «из ряда вон выходящее» и как-то неуверенно произнёс: — Ты кто?

Катя поняла, что в первые секунды, он, вероятно, подумал, что это Даша и обрадовался ей, а потом что-то заставило его засомневаться.

— Может быть, ты впустишь меня в квартиру?

Парень пристально разглядывал незнакомку — наверно хотел убедиться, что это не Даша, потом молча развернулся и пошёл на кухню.

Судя по шаткой походке, парень был не трезв. Катя не решалась войти в квартиру, но пересилив свой страх, шагнула за порог, прикрыв не до конца за собой дверь. Повсюду на полу валялись какие-то вещи, а на окне и под столом стояла гора пустых бутылок. Видно хозяин квартиры уже несколько дней беспросветно пил.

Волнение и дрожь мешали говорить, Катя собралась с силами и произнесла:

— Меня зовут Катя, я сестра-близнец Даши, — она немного помолчала и добавила: — Дашки больше нет, её сбила машина. Сегодня утром, не приходя в сознание, она умерла, — девушка не сдержалась и заплакала.

— Что?! — Виктору показалось, что он ослышался.

— Даша погибла, её сбил на машине мой отец, — всхлипывала Катя.

Виктор на мгновение застыл, а потом схватился за голову:

— Этого не может быть! Даша! О Боже, за что! Ты говоришь не правду! Она же ждала ребёнка! Как это произошло? Когда? — он подскочил к Кате.

Катя почувствовала, как холодеет её сердце от страха и закрыла глаза. На долю секунды ей показалось, что Виктор хочет разорвать её на части. Он нервно метался на кухне, затем подошёл к стене, прислонился и заплакал:

— Это, я, я виноват! Дашенька, прости меня! — хрипел он.

— Мы позавчера с ней познакомились. Она рассказывала мне о тебе, — Катя замолчала, ей показалось, что Виктор не слушает её, а потом добавила: — Она очень тебя любила…

— Виктор посмотрел на Катю, и от этого взгляда кольнуло в сердце.

— Я хочу увидеть её, где она?

— Я забыла сказать главное, — вдруг встрепенулась Катя. — Ребёнок жив….

— Как ребёнок…. У неё же срок ещё маленький….

— Девочка. Она сейчас находится под наблюдением в детской реанимации, и шансов очень мало….

— Девочка? Дочка? — шептал он.

— Одевайся, может быть тебя, как отца пустят к ней. По дороге я тебе всё расскажу.

Они обе стояли по разные стороны могилы — мать и дочь, убитые горем. Когда над землёй вырос холмик и работники похоронного бюро, аккуратно сложили сверху венки и корзины с цветами, рыдая, женщина упала на сырую, смешанную со снегом землю. Но дочь не бросилась к матери, она, как и прежде, будто в каком-то забытье молча смотрела на мокрую фотографию с траурной лентой, где беззаботно улыбалась её сестра. Ни один мускул не дрогнул на лице Кати, только слёзы беззвучно катились по щекам и ком стоял в горле. Ей не было жаль мать. Только чувство презрения и гнева терзали её душу. Злость на весь мир завладела её сердцем. Она не могла простить Виктора, который стоял рядом, отца с его любовницей, ну а больше всего свою родную мать. Возмущение настолько захлестнуло её, что Катя больше не хотела быть рядом с этими людьми. Положив цветы, она поспешила уйти с кладбища.

Уже который день Ирина приезжала сюда на маршрутном автобусе. Она часами сидела в одиночестве, прислушиваясь к тишине и вздрагивая от хриплого карканья ворон. Не было слёз, не было мыслей, не было эмоций, только одна пустота в душе.

Она сметала снег рукой с покосившихся крестов и всматривалась в потемневшие от времени фотографии почти не знакомых ей людей, которые воспитывали её дочь. Вот она вся семья Лебедевых — мать отец и дочь. Её дочь. Только вот имеет ли она право называть её своей? Ирина много думала об этом, но так и не могла найти ответы на свои вопросы.

Последним рейсом она возвращалась домой в пустую квартиру, где её никто не ждал. Уже две недели как Сергей находился в изоляторе временного содержания под следствием. Ни сил, ни желания что-то узнать о муже у неё не было. Она старалась вообще не думать о нём. На данный момент, только Катя не выходила у неё из головы. Дочь категорически не хотела общаться, считая её основной виновницей гибели Даши. Ирине ничего не оставалось, как только надеяться, что Катя остынет и простит её. Но вернувшись однажды домой, она обнаружила, что дочь, воспользовавшись её отсутствием, забрала все свои вещи из квартиры. Это говорило о том, что не может быть и речи о примирении — Катя не собиралась ничего прощать.

Каждый день после занятий, они встречались и вместе шли в больницу к маленькой Светлане. Именно это имя дал ей Виктор, в память о матери Даши. Он хорошо помнил, как ещё на ранних сроках беременности Даша говорила ему об этом имени.

Отделение интенсивной терапии новорождённых находилось на втором этаже нового корпуса, открытого полгода назад. Медицинский персонал ещё плохо знал из соседних отделений всех своих сотрудников в лицо. Поэтому с помощью подруги Кати, им удавалось в дни её дежурства, облачившись в белые халаты, проникнуть незаметно в отделение. Прильнув к стеклу, они с замиранием сердца следили за каждым движением медсестры, выполнявшей свою работу в детской палате. Сквозь прозрачные стены кувеза хорошо можно было рассмотреть малышку. Первые дни ребёнок находился на аппарате искусственной вентиляции лёгких, почти всё время спал и не делал ни каких движений — это очень расстраивало Катю, и после таких посещений она ещё долго не могла прийти в себя. Но спустя месяц, картина заметно улучшилась, девочка набрала вес и уже самостоятельно могла пить из бутылочки.