— Только тогда уже здесь нужно будет керосин по бочкам разливать, — заспорил Булгаков. Потом только вспомнил, с кем именно разговаривает, и добавил: — Ваше высокопревосходительство.

— Разумное замечание, — согласился я. — Только транспортировка пустых бочек на юг дороже встанет. А покупать тару там на месте — никаких денег не хватит. Тамошнее население из дорожной грязи стремится навар получить, а чтоб втридорога русским бочки продать, так это за боже мой. Впрочем… Я за любой товарооборот. Чем больше людей в стране окажутся ввязанными в торговые предприятия, тем Державе лучше.

— Это от чего же? Простите мне моё невежество, ваше высокопревосходительство, — заинтересовался Чарыков.

— Увеличение торговых оборотов, улучшение качества жизни связанных с торговлей людей, повышение их покупательской способности, активизация оптовой и розничной торговли — это все связанные вещи. И все из этого впрок Отчизне. Могу доказать сие с цифрами, коли вам, Валерий Иванович сие действительно интересно. А про торговлю хлебом с Европой, молодой человек, — повернулся я к Булгакову. — Так очень скоро это станет привилегией исключительно государства.

— Это будет серьезным ударом по волжскому купечеству, — покрутив шеей, подобрал, наконец, пароходник подходящие слова. — Зерно — основа здешней торговли.

— Поверьте мне, Тихон Филиппович, — отмахнулся я. — Очень скоро найдется чем иным торговать на Волге. А вот натуральнейшего же ограбления крестьян мы более не допустим. Тем более что внутри империи никто зерном торговать не запрещает.

— Так, ваше высокопревосходительство. Цену-то хлебная биржа с оглядкой на Европу определяет. А ежели только казна зерном торговать станет, то и биржа не нужна, получается? Поди и цену чиновники определять станут?

— Закупочные — точно. А вот то, по какой купцы станут внутри империи торговать — то их личное дело. Много поставят, хуже продаваться будет. Мало — без прибыли останутся. Кроме того, государственная хлеботорговая компания внутри страны тоже хлеб продавать будет. С минимальной рентабельностью.

— Что-то я все одно, ваше высокопревосходительство, в благостность этого начинания не верю, — качнул усами Булгаков. — Мнится мне, что очень скоро чиновники за долю малую станут разрешения продавать. Или купцы с крестьянами вперед государственных закупщиков стакнутся. Многие ведь у торговцев деньги вперед, под будущий урожай, взяли.

— Решим, — рыкнул я. Об этой стороне вопроса что-то я не подумал. Слишком меня захватила идея одним махом поднять благосостояние восьмидесяти процентов населения отчизны. Радовало только, что с возникающими в этом отношении проблемами должен будет разбираться кто-нибудь другой. Тот, кто встанет «у руля» новой естественной государственной монополии, досконально разберется в теме, и сможет предложить пути решения задачи. Да вот хотя бы и Чарыков…

§6.3. Вятские разговоры

Мосты теперь строят медленно, что здорово раздражает. Вот взять ту же Вятку. Река — не то чтоб сильно широкая, не больше Томи, что в районе Томска. И все-таки, за два года, даже быки полностью не успели создать. С берега я видел пять — похожих на морские буровые платформы будущего — плавучих площадок, с которых собственно строительство и вели. А еще насыпи на обоих берегах, уравнивающих уровень моста с землей. Рабочие ковырялись и там. Подъезжали груженные дробленым камнем телеги. На дальней стороне реки пыхал паром экскаватор на локомобиле.

— Зимой прямо по льду гать делали, и короткие составы с маневровым паровозом пробовали пускать, — инженер путеец не отягощал свою речь этими ненавистными «Вашими высокопревосходительствами». Просто, коротко и по существу, освещал заезжим туристам ход создания Великого Восточного пути. — С ноября месяца и до середины марта гать держится. Успели за зиму рельсы на эту сторону перевезти. Потом замеры показали, что ледовый панцирь не выдержит нагрузки. В теплое время года грузы и пассажиров пока будем переправлять пароходным паромом.

— Прямо в вагонах? — уточнил я. — Или все-таки придется перегружать?

— Перегружать, — кивнул путеец. — Колесные пары вагонов из железа деланы. Сильно смещают центр тяжести речного судна. Велика опасность переворота.

— Ясно. Есть какие-либо пожелания? Может строительство в чем-то нуждается?

— Ничего, стоящего внимания вашего высокопревосходительства, — вспомнил о чинопочитании инженер.

— Благодарю за консультацию, — кивнул я. — Ступайте. Можете быть свободны.

Человек в черном мундире коснулся козырька черной же фуражки, развернулся, и почти мгновенно затерялся среди гор строительных материалов.