– А может, этот, ну, трупак, что-то про него знал? – от возбуждения дама накрутила край своего шарфа на руку, и, модно жестикулируя, чуть не затянула себе шею. – Вот этот святоша его и укокошил!

– Ну это уж вы хватили, – покачала головой продавщица.

Новиков решил, что наступил подходящий момент для появления. Тем более что через окно он увидел Гаврила в компании с бледной девочкой, направляющихся в магазин.

– Здравствуйте, – громко произнёс Новиков, выходя из укрытия.

– Здрасьте, – синхронно растянулись в улыбках все три дамы.

– Как вам у нас? – тут же спросила та, что стояла ближе. Её подруга, совсем запутавшись в шарфе, наконец сняла его и теперь делала вид, что ей просто стало жарко.

– Обживаюсь. Меня зовут Фёдор Сергеевич, – на всякий случай представился Новиков. И обернулся на хлопок двери – вошёл Гаврил со своей подругой.

– Очень, очень приятно, – закивали дамочки.

– А звание у вас какое? – спросил Гаврил с ухмылочкой.

– Майор, – сухо ответил Новиков.

Гаврил присвистнул, а мадам с шарфом наигранно округлила глаза:

– Целого майора в нашу глушь прислали, надо же! И как это вы согласились?

По ехидным улыбочкам Новиков понял, что все жители посёлка уже в курсе его истории. А вот покойника никто никогда не видел. Бывает же.

– Кто-нибудь знает этого человека? – в лоб спросил Новиков, по кругу показывая всем фото мертвеца на телефоне. – Может, встречали где-то? Или он мимо проходил?

Продавщица глянула на экран мельком и замотала головой, модницы рассматривали фото жадно, но тоже ничего путного не сказали. Подросткам Новиков фотографию показывать не стал.

– А мы чем хуже? – обиделся Гаврил.

– Тебе сколько лет? – устало спросил Новиков.

– Ну, пятнадцать.

Прямо как Василисе, дочке Новикова. Тряхнув головой, чтобы отогнать мысли о семье, майор сказал:

– Тебе ужасов в жизни мало? Ничего, насмотришься ещё. К тому же, ты уже вроде сказал, что его не знаешь.

– Может, Зоя знает? – не сдавался Гаврил, кивая на свою бледную подружку, которая от всеобщего внимания сразу раскраснелась.

Новиков посмотрел на худющую девчонку в старом пальто и кривом вязаном берете. Нет, не стоит ей труп показывать, как бы в обморок не хлопнулась.

– А вы на почте спросите, – вдруг сказала продавщица. – Она у нас на самой окраине, у дороги. Там и ездят все, да и почтальон у нас одна на десять деревень.

– Спасибо, спрошу, – кивнул Новиков с благодарностью за первую толковую идею.

– Пойдёмте, мы вам почту покажем, – предложил Гаврил.

– Тогда уж и к бабке зайдите, – процедила какая-то из покупательниц.

– К какой ещё бабке? – спросил Новиков, когда в магазине повисла напряжённая тишина.

– Имеется в виду Зоина бабушка, – отчётливо и демонстративно громко произнёс Гаврил. Зоя тем временем побагровела полностью. – Спасибо, что напомнили, мы к ней обязательно зайдём. Хотя погодите-ка. – Гаврил театрально сделал вид, что что-то вспомнил. – Она ведь уже приходила утром. И товарищ майор с ней уже беседовал. Но мы всё равно к ней заглянем и обязательно передадим от вас привет. Пошли.

Гаврил почти выпихнул свою подругу из магазина. Новиков быстро попрощался и вышел следом, успев услышать шипение про «зарвавшегося щенка и мелкую… самку собаки».

Ребята просто молча шагали рядом с Новиковым. Зоя вообще упрямо смотрела в землю.

– Я думал, в сельской местности все всё про всех знают, – решил разогнать напряжение Новиков.

– Так и есть, – сказал Гаврил, расстёгивая куртку на тёплом весеннем солнце.

Снова все молчали, проходя мимо добротных домов с солнечными батареями на крышах.

– Богатый у вас посёлок, – снова попытался завести разговор Новиков.

– Это-то и плохо.

– Не понял?

– Что непонятного? – Гаврил поднял голову и щурился на солнце. На его шее розовели пятна, натёртые воротником. – Где много денег, там люди становятся злыми. Жадность и зависть до добра не доводят.

Новиков только хмыкнул. Нечасто услышишь от подростка такие рассуждения.

– Вон почта, – указал Гаврил куда-то вперёд.

Новиков присмотрелся. Он-то думал, что самым неприглядным зданием в посёлке была заброшенная церковь. А теперь конкуренцию ей составила почта – обшарпанное приземистое кирпичное строеньице с решётками на окнах.