По Прямой улице идти оказалось чуть проще – окна домов желтели или белели, хоть немного подсвечивая палисадники за невысокими заборами и тротуар. Из-под ног что-то выскочило, Василиса взвизгнула и прижалась к штакетнику ближайшего забора. Зверёк прыгнул ещё пару раз и остановился посреди дороги. Вроде бы пошевелил длинными ушами. Кажется, его шёрстка посвёркивала в слабых отсветах. Она блестела и переливалась, как металл, будто мех состоял сплошь из тонких иголок. Зверёк посидел пару секунд и ускакал во тьму.

Василиса отдышалась и отлипла от забора. Её визг никого не насторожил, никто не выглянул, жалюзи и занавески не колыхнулись. И правда, все окна оказались плотно зашторены – мимо какого бы дома ни пройти, ни в одно окно заглянуть не выйдет. Как и в окна таунхаусов, где жила сама Василиса.

Задыхаясь от бега (а она, оказывается, всё это время не шла, а неслась изо всех сил), Василиса влетела домой. Прислонилась к двери, пытаясь припомнить, от чего так резво улепётывала.

– Ты где была?! – мама вышла в прихожую в халате.

– У Дианы, я же говорила.

– А на телефон не судьба ответить?! Я же тебе сказала, чтобы ты до темноты домой пришла!

– Про темноту разговора не было, – пробормотала Василиса, вытаскивая смартфон. Ни одного пропущенного вызова в списке не значилось. Василиса показала маме экран.

– Иди мыть руки и ужинать, – уже спокойнее сказала мама.

– А папа дома?

– Иди, сказала. – Мама развернулась и ушла в кухню, окна которой, конечно же, оказались, плотно занавешены.

Вечером Василиса поставила себе напоминание – перепроверить базу с новыми книгами в библиотеке. Ведь если Наталья Львовна начнёт придираться, обвинять её сына будет нельзя. И правда, какой-то этот Гаврил весь… нелепый, что ли. Наверное, Василиса просто не сразу разобралась, кто нормальный, а кто нет. И поначалу Гаврил ей даже понравился, но теперь вся нескляшность этого белобрысого чудика стала очевидной, особенно после появления мозга в шкатулочке.

Обдумывая план «Б», Василиса внимательно следила за часами на кухне. План «А» – просто отказаться от поездки к бабушке – можно сразу считать неудавшимся. Секундная стрелка потихоньку подползала к двенадцати. Ещё десять секунд – и всё, кастрюльку можно снимать. Идеальный завтрак «яйцо в мешочек» готов. Два больших куриных яйца совершенно одинакового размера (как любит один известный детектив) отправляются в холодную воду.

– А папа? – вяло спросила Василиса, заранее зная, что услышит в ответ.

– Он пока спит, не надо его будить. – Мама, конечно, не обманула ожиданий. После небольшой паузы, хмыкнув, добавила: – Сегодня ведь выходной, пусть поспит подольше, а?

Василиса выдавила кривую улыбку на это мамино как бы жизнерадостное восклицание. Раз уж мама так фальшивит, не нужно, наверное, её разочаровывать.

– Я тут для бабушки новые схемки распечатала, передашь? – Мама стояла спиной к дочери, устраивая яйца в деревянных хохломских подставочках, но всё равно было понятно, что она натянуто улыбается.

– Чтобы она красную шапочку связала? – пробормотала Василиса, глядя, как за окном раскачивались на осеннем ветру гибкие ветви ещё цветущих плетистых роз.

– Что за тон? – Мама со стуком поставила на стол молочник. Понятно, догадалась, что Василиса пойдёт в атаку, и изготовилась. Напала первой.

– Почему я должна ехать? – Всё-таки не стоило так сразу отказываться от плана «А».

– В тысячный раз одно и то же. – Мама закатила глаза. – Бабушке одной скучно, да и по хозяйству надо помочь.

Но Василиса тоже изготовилась и сегодня не собиралась сдаваться.

– По-моему, она прекрасно справляется, даже шустрее, чем ты. Хотя у нас всего-то таунхаус, а у неё целый домина с огородом. И потом, когда мы жили в Добромыслове, ей без меня не было особо скучно, а? Ездили раз в полгода, и нормально было, а теперь вы меня к ней на все выходные ссылаете, и так каждую неделю.

– Что тебе, собственно, не нравится? – Мама деловито заливала кипятком растворимый кофе. – Растяпинск – всё-таки город, пусть небольшой, но там столько всего интересного. Зря, что ли, туда толпы туристов едут? А здесь-то чего делать? Совхоз – он и есть совхоз. Ни тебе театра, ни кафе, ни кино.