— Ну, во-первых, мы с мамой похожи, но далеко не одинаковые. Во-вторых, на внешности сходство заканчивается. По характеру мы совершенно разные. Только вот какое ваше дело до меня и моей мамы? Повторюсь, я вас вижу впервые и не горю желанием знакомиться.

— Вот как? — дама успокоила рукой собачку, начавшую лаять. Потом непонятно зачем помотала головой из стороны в сторону. — А твоя мама со мной дружила. Неужели тебе совсем не интересно?

— И как же вас зовут? — спросила Милли.

— Это твоя рабыня? — вместо ответа дама ткнула пальцем в Кайлу. — Нельзя одевать невольников в ту же одежду, что носишь сама. Рабы должны знать своё место.

Миланья с Кайлой переглянулись ещё раз. Дама явно была не в себе.

— Бабуль, у вас всё хорошо? — Милли защелкала пальцами перед лицом мадам, проверяя рефлексы. — Ощущение, что вы больны: несёте бред. Может, врача?

Дама не ответила. Зато отреагировал человек в чёрном. Увидя, как Милли щёлкает пальцами перед лицом старушки, он вышел из оцепенения и грудью отпихнул девушку от бабули.

— Кевин, на место, — отдала старушка команду молодому человеку, точно собаке. — Всему своё время. Не торопи события.

Человек в чёрном беспрекословно выполнил указание, снова приняв позу со сложенными в замок руками.

— Милли, пойдём отсюда, — попросила Кайла на имперском, — это какая-то сумасшедшая. Кто её знает? Ещё кинется. Безумные старухи только с виду рохли. В них часто чудовищная физическая сила скрыта.

— Пойдём конечно, — согласилась Милли. — Нечего время терять. Только сумасшедших бабулек нам не хватало.

И девушки продолжили свой путь, оставив даму с её послушным стражем.

— Куда же ты? — проскрипела в след Милли старуха, — Я ведь так ничего тебе и не рассказала об Элис.

Но подруги даже не обернулись.

Происшествие оставило неприятный осадок у Миланьи. Почему дама назвала имя мамы? Читала прессу? Хотела подразнить? Или же вправду знала маму? Однако выяснять что-либо и общаться с душевнобольным человеком не хотелось.

Девушки продолжили путь по торговому центру. Ещё много чего необходимо приобрести.

И вот, магазинов двадцать спустя, девушки вновь решили передохнуть. В руках в них теперь находились объёмные пакеты с покупками. Сумки торчали со всех сторон. Покупок скопилось очень много, разве что в зубах не было вещей. У каждой девушки и в правой, и в левой руке покоилось по десятку пакетов. Сейчас Милли пожалела, что отпустила охрану. Лучше бы военные всё таскали, а не хрупкие девушки.

Подруги нашли лавочку на одной из площадок для отдыха. Не в той зоне, где встретили ранее странную даму, а несколькими этажами выше. Девушки уселись поудобнее и выпустили пакеты здесь же рядом, на пол. Наконец-то можно размять пальцы затекших рук. Отдыхая, подруги поглядывали по сторонам, изучая прохожих. Исключительно богатая публика совершала променад по торговому центру. Милли и Кайла с интересом разглядывали наряды дам, удивляясь фантазии дизайнера. Костюмы может и можно назвать красивыми, но только не удобными. Слишком длинные юбки. В принципе юбки, а не брюки — на Септимусе штаны позволяли себе надеть только иностранки. Объёмные рукава, тугие пояса — явное неудобство. На ногах никаких кроссовок. В лучшем случае туфли-лодочки. В худшем — платформа или высокие шпильки. В таком виде ничего и не поделаешь интересного. Ни побегать, ни потанцевать нормально. Даже машину септимувскую не поводишь: юбки станут путаться под ногами и мешать нажимать педали. Только ходи и красуясь. Впрочем, дамы именно этим и занимались. Ходили по торговому центру и мужчины. Но на них смотреть было не интересно: все, как под копирку, в строгих костюмах. Пиджак, брюки, рубашка, туфли. Различия лишь в дороговизне ткани и запонок. Даже по цвету нет разнообразия: почти все костюмы серые.

Люди сновали туда-сюда. Каждый шёл по своим делам. Девушки уже хотели подняться с лавочки и направиться дальше по маршруту, как заметили среди прохожих странного мальчика. На вид ребёнку лет десять-одиннадцать, волосы светлые, коротко подстриженные. Одет мальчишка в белую рубашку и брюки. Наряд явно брендовый, однако не по размеру. Штаны подстреленные, на рукавах не застегивались пуговицы. Он явно не являлся богачом, хотя и пытался соответствовать состоятельным гражданам. Мальчик мелькал среди прохожих, присматриваясь и приглядываясь.

— Смотрите, какой странный, — указала Кайла на ребёнка, — мечется между всеми, как будто что-то ищет.

— Да он не просто ищет, а воруют. — Милли тоже заинтересовал шустрый малый. — Смотри, вон в карман к толстяку полез. Гляди! Вытащил что-то! Да как ловко!

— Ты восхищаешься вором? — не поняла восторга Кайла.

— Восхищаюсь ловкостью, — пояснила Милли, — Смотри, какой шустрый! Вон ещё что-то стащил! У мальчика талант. А по поводу воровства… Это у нас, в Империи, данное явление однозначно отрицательное. Здесь же… Здесь так много бедных, не могущих свести концы с концами людей… И такое их положение не из-за лени или тунеядства. Господа подобное положение вещей создали. Верхи жиреют, бедные — худеют. А если этот малыш три дня не ел? Как можно осуждать?

Милли хотела ещё что-то сказать, но осеклась. Мальчик как раз находился рядом с лавкой, на которой сидели девушки. Воришка неудачно вытянул кошелёк у одного высокого гражданина. Мужчина обернулся и увидел ребёнка. Мальчик, вместо того, чтобы убежать, растерялся и замер на месте.

— Вы обронили. — Милли подошла к кошельку, подняла его и протянула высокому господину.

— Воры?! Здесь?! В Лайт-центр добрались? — мужчина явно не поверил в случайность и попытался схватить мальчишку. Но Милли заслонила ребёнка собой.