Дэвис почувствовал, что не может дышать, попытался вскочить с дивана, но тут же рухнул обратно. Его лицо покраснело, руки заскребли по груди, а из быстро синеющих губ потекла тонкая струйка слюны. Несколько конвульсивных подёргиваний, и тучное тело директора замерло навсегда.

— Спасибо, Типли, — мальчик погладил ушастого по голове и подошёл к дверям. Попытавшись открыть их, он понял, что те заблокированы. Постучав несколько раз, Бьёрн ничего не добился, развернулся и подошёл к столу. Конфет попробовать действительно хотелось, и юный Магнуссон налил себе первую кружку чая. Потом ему надоело, и он с любопытством облазил весь кабинет. Не найдя ничего достойного внимания одиннадцатилетнего пацана, Магнуссон снова забрался в кресло подальше от трупа директора и задремал.

Очередной сон, где суровые воины то рубились на мечах, то выкрикивали какие-то заклинания. И пусть Бьёрн далеко не всё понимал из того, что видел, но мальчик чувствовал, что каждый раз после этих снов в нём что-то незаметно меняется.

Его разбудила скрипнувшая дверь, и внутрь просунула голову старшая воспитательница. Первое, что она увидела, — это протирающий спросонья глаза мальчик, свернувшийся калачиком на кресле возле окна. А потом её взгляд упал на мёртвое тело директора Дэвиса, и женщина пронзительно завизжала.

Вызвали полицию, медиков. Бьёрна несколько раз допросили, а тело директора внимательно осмотрели.

— Всё ясно, — пожал плечами худой мужчина в белом халате. — Разрыв сердца или инфаркт по-научному. Переработался ваш директор, господа и дамы. А ну, сколько детишек тут бегает, поди уследи за всеми.

Полицейские положили тело на носилки, а потом, кряхтя и ругаясь, отправились наружу. Воспитательница с раздражением наблюдала за Бьёрном, но тот выглядел как обычно. По словам мальчишки Вильямса, за которым она следила с подступающим страхом, директор предложил ему попить чаю и поговорить, а потом мистеру Дэвису внезапно стало плохо. Мальчик попытался выбраться из комнаты, чтобы позвать на помощь, но не смог и просто остался ждать, когда кто-нибудь откроет дверь.

— Вы поговорите с мальчиком, — на прощанье попросил её полицейский. — Такое событие может плохо сказаться на психике вашего воспитанника. Женщина судорожно кивнула, провожая служителей правопорядка до машины.

Получив остывшую порцию еды, Бьёрн быстро всё съел и отправился в свою комнату. Наслышанные о происшествии дети, встретили его настороженным молчанием.

— И так будет с каждым, — преувеличенно страшным голосом проговорил Бьёрн. — А ты, Пикверри, если что-нибудь ляпнешь воспитательницам, то будешь следующим. Понял?

Джек испуганно побледнел и быстро-быстро закивал головой. И дальше обходил Бьёрна десятой дорогой, пока от кого-то не узнал, что директор умер от инфаркта, а не оттого, что его убил ужасный Вильямс. Дети потом ещё долго смеялись над трусливым стукачом.

— Смотри, Джек, — ржал над ним Смит, — если кого-нибудь сдашь воспитательницам, Бьёрн тебя так напугает, что ух!

Весна пролетела быстро, и кабинет директора директора занял новый человек. Когда ещё одна воспитательница пригласила Магнуссона к новому хозяину приюта, мальчик только обречено пошёл за ней следом. Если каждый раз после его визитов директора будут дохнуть как мухи, это однозначно вызовет повышенный интерес у полиции.

«Вот бы научиться делать так, чтобы директор забыл, что меня звал», — мечтал по дороге Бьёрн, следуя за воспитательницей по коридору.

Войдя в тот же кабинет, он увидел нового директора с моноклем в глазу, который сидел за рабочим столом, а на кресле, в котором прошлый раз спал Бьёрн, расположилась строгая, даже на вид, женщина лет тридцати пяти.

— Ну, что же, — поднялся из-за стола новый директор. — Оставляю вас, госпожа Макгонагалл, наедине с мистером Вильямсом. А я, пожалуй, пойду, посмотрю, всё ли в порядке у наших поваров.

Он сверкнул моноклем и вышел за дверь. Бьёрн настороженно смотрел на странную женщину, в которой сквозь обычное платье и элегантную шляпку проглядывала совсем другая картинка. Тёмная мантия и высокая остроконечная шляпа с широкими полями выглядели значительно лучше. Мальчик несколько раз моргнул, но от этого новый облик неизвестной тёти становился только чётче.

— Ты видишь меня другой, Бьёрн? — улыбнулась женщина немного скупой улыбкой.

Мальчик заворожённо кивнул, а потом замотал головой, что вызвало очередную мимолётную гримаску странной гостьи.

— Меня зовут Минерва Макгонагалл. Я профессор трансфигурации и с этого года являюсь деканом факультета Гриффиндор, школы чародейства и волшебства Хогвартс. Ко мне можешь обращаться: «госпожа Макгонагалл» или «профессор», — женщина пристально посмотрела на мальчика и продолжила говорить. — Я пришла сюда, чтобы передать тебе приглашение в нашу школу.

Она совершенно кошачьим движением встала из кресла и, сделав шаг, протянула Бьёрну конверт из жёлтого пергамента, запечатанный пурпурным сургучом. Печать, выдавленная в нём, была похожа на каких-то животных, расположенных вокруг буквы «Х». «Графство Суррей, город Ричмонд, школа-интернат Ридхэм, комната номер четыре, койка у дальней стены. Мистеру Бьёрну Вильямсу», — было написано на конверте.