— Не говорите так, — попросил художник. — Мне страшно даже подумать об этом. Мамука считает, что мы сойдем с ума к утру, если к нам не приедут люди.

— Может, он и прав, — равнодушно заметил Дронго. — В конце концов, ничего не бывает просто так. Возможно, что начавшийся ураган был предопределен, как и убийство, которое здесь произошло.

При этих словах сидевшая рядом с художником Людмила вздрогнула и прижалась к мужу. Тот обнял ее покрепче, притягивая к себе.

— Я все время думаю, чем можно оправдать такие преступления с точки зрения Бога, — вдруг сказал Отари. — Ведь любое убийство — это не просто насилие, а вызов Богу.

— Не всегда, — возразил Дронго. — Когда солдаты защищают свою родину или когда отец убивает насильников своей дочери — это не совсем убийство. Это библейская мера, которой нужно отвечать на насилие.

— Убийство не может быть воздаянием, — возразил художник. — Любое убийство отвратительно. Я — верующий человек. И мы с Людмилой венчались в церкви. Посмотрите, какие у нас кольца, — поднял руку Отари. — Это старинные кольца нашего рода, передаваемые уже в двенадцатом поколении. Говорят, что они немного сплавились в огне, когда одного из моих предков заперли в горящем доме.

Тогда его супруга шагнула к нему в костер. И потрясенные ее мужеством враги решили оставить жизнь обоим.

Мы с Людмилой много обсуждали тему насилия. Разве можно решиться на такое? Убить несчастную молодую женщину. Задушить ее во сне! Нет, на такое нормальный человек не способен.

— Я встречал столько всякой дряни в своей жизни, что вполне верю в способности мерзавца осуществить нечто подобное. Причем мерзавца, хорошо маскирующегося, — пояснил Дронго.

— Но ведь еще есть Бог, — сказал Отари, — и значит, любое убийство — вызов небесам.

— Не обязательно. Я в последнее время немного пересмотрел свою точку зрения на вмешательство Бога в наши дела.

— Вы атеист? — спросил художник.

— Один из моих друзей гениально сказал: «В Бога я еще могу поверить, но я не верю в его подсобное хозяйство — в рай и в ад». Вот и мне трудно поверить в то, что мы увидим убийцу в аду, а с вами встретимся в раю, если, конечно, мы его заслужили. Боюсь, что в другой жизни нам не увидеться, да ее и не будет. Я скорее скептик-агностик.

— Легче жить, когда веришь в Бога, — сурово заметил Отари.

— Согласен. Одна мысль о том, что ты будешь миллиарды лет спать в могиле на радость земляным червям, может отравить твое существование. Но в этом и состоит смысл жизни, чтобы бросить вызов невероятной Вселенной одним фактом своего появления и собственного разума. Много лет назад в Нью-Йорке один священник сказал мне, что Бог должен быть в душе каждого человека. Но я думаю, что душа любого из нас представляет собой арену борьбы между Богом и дьяволом.

Каждый день, каждый час, каждую минуту дьявол искушает нас, толкая на низменные поступки. Бог в таком случае справедлив: он не решает за человека, он предоставляет ему право выбора.

— Встать на чью-либо сторону? — усмехнулся Отари. — А вам не кажется, что вы кощунствуете?

— Нет. Ведь с точки зрения верующего человека борьба идет не между Богом и дьяволом. Такой борьбы просто не может быть. Ведь дьявол — тоже создание всемогущего Бога. Значит, допуская вероятность подобного вселенского зла, Бог предоставляет нам право выбора. И с этой точки зрения я вполне согласен принять Бога. Ибо каждый человек должен сам для себя решить, на чьей стороне он хочет сражаться. На стороне Бога или на стороне дьявола.

За окном сверкнула молния и осветила их комнату.

— У вас страшная логика, — прошептал Отари, — я об этом не думал. Мне казалось естественным соблюдать нормы, установленные Богом.

— Большинство людей об этом не думают, — согласился Дронго. — Ведь право выбора — это самое страшное право, которым Бог наградил каждого из нас.

Соблазны велики, жизнь человеческая так коротка. Мы все еще не знаем своей конечной цели: почему мы появились на свет и в чем состоит смысл нашего существования, нашего разума? Может, поэтому большинство людей и попадают в могилы, наполненные червями и навозом, так как предпочитают жить, не задумываясь о смысле своего существования. Может, поэтому большинство людей не хотят использовать своего права выбора. Ведь каждый человек в чем-то грешен, хотя бы своими мыслями. Абсолютных праведников не бывает, или бывают, но очень редко. Но как оправдать подлость? Воровство? Как оправдать предательство? Я знаю столько людей, которые спокойно присваивают миллионы долларов, пока от болезней и голода умирают дети их народа. Где оправдание? И почему Бог не хочет наказывать подобных людей? Или он предоставляет им право выбора?

— «Я Господь, Бог твой, Бог-ревнитель, наказывающий детей за вину отцов их до третьего и четвертого рода, ненавидящих меня», — процитировал строчку из Библии Отари. Во внезапно наступившей тишине слова прозвучали особенно грозно и страшно. — Бог наказывает человека за его грехи, — убежденно заявил художник.

— Я вспоминаю известную поговорку о том, что Бога нельзя ни о чем просить. Ибо если он справедлив, он обязан наказать любого просителя, — улыбнулся Дронго. — Я все-таки думаю, что мы должны сами определять собственное поведение, стараясь остаться хотя бы порядочными людьми.