Когда Дон Гана закончили перевязывать, Тапок, хоть и слегка бледный, но уже был в порядке, смог самостоятельно подойти к пленнику.

Несмотря на то, в каком он положении был, и что он явно все осознал и понял, мар не выглядел сломленным. Он прислонился спиной к стене и нагло, с вызовом смотрел на Тапка.

— Ну что, давно не виделись, — с ухмылкой поприветствовал его Тапок.

Дон просто плюнул, попытавшись попасть в Тапка. Впрочем, безуспешно.

— Ты просто везучий кусок дерьма, Бешеный Берец! — проворчал он. — И ты явно не на тех полез. Очень скоро я буду смотреть, как Грач скормит тебя и твоих уродов Хе.

— Ого, — рассмеялся Тапок, — а ты умеешь напугать! Уже хочется в ужасе забиться в какую-нибудь дыру и там сидеть, дрожать…

— Так скоро и будет, поверь мне, — проворчал Дон Ган.

— Ну, яйца у тебя и впрямь есть, — усмехнулся Тапок, — в твоем положении и так наезжать — это прямо высший пилотаж. Вот только…если ты не собираешься сотрудничать, то… — Тапок быстрым движением выхватил и навел пистолет в лоб мару, взводя курок, — ты мне просто не нужен…

— Постой, постой…я готов сотрудничать! — затараторил мар, резко изменившись в лице. — Чего ты так сразу, а?

— Смотри, как быстро у тебя все поменялось! — улыбнулся Тапок. — Ну, раз готов сотрудничать, отвечай быстро и коротко. Ты знаешь, где Грач и остальная банда «Изначальных»?

— Да.

— И?

— Тапок, — Ган уставился на собеседника исподлобья, — если я тебе это скажу здесь и сейчас, что помешает тебе просто отдать приказ и грохнуть меня? — тут он грустно усмехнулся. — Или того хуже, поступишь как с бедолагой Джимми — оставишь тут подыхать без еды. Так что давай договариваться!

— Договариваться? С тобой? Ха!

— А какой у тебя есть выбор?

— Пытать тебя…

— У тебя не особо много времени есть, а быстро раскалываться я не собираюсь. Не в моих интересах, — нагло заявил Дон Ган.

— Но смерти то ты боишься, не так ли?

— А кто не боится?

— Мар-философ…ну офигеть теперь! Ладно, если расскажешь чего интересного, может быть, отвезем тебя в лагерь.

— «Может быть» — это немного не то, на что я рассчитываю.

— Да черт тебя подери! — психанул Тапок. — А что помешает мне пообещать тебе что угодно и нарушить обещание?

— Репутация. О тебе рассказывают сказки бедуины, про тебя и твою «команду» уже травят байки в барах Хаба. Ты всегда держишь данное слово. И нет, ты не будешь меня убивать, если пообещаешь этого не делать.

Тапок был немного удивлен, хоть и пытался не показать виду. Главарь бандитов оказался крепким орешком и явно не тупым. И да, он, безусловно, прав — Тапок, если давал слово, всегда старался его сдержать.

— Ладно, — кивнул Тапок, — считай, что договорились. Я готов пообещать, что тебя не убьют и не бросят подыхать в пустыне…

— И без пыток! — добавил пленник.

— Без пыток, — согласился Тапок. — Теперь ты расскажешь все, что я хочу знать, и далее посмотрим. Может быть, если информация того стоит — я и вовсе тебя отпущу. Получишь гравибайк, еду и воду на три дня, и сможешь отправляться на все четыре стороны.

— Пойдет. Спрашивать будешь сейчас, или все-таки займетесь сначала грабежом склада?

— Думаю, что с грабежом склада справятся и без меня. Вон, уже садится главный специалист по грабежам. Твой бывший коллега, кстати. Тоже бандой командовал.

— Да я смотрю, ты неровно дышишь к нам, вождям, — заржал Ган. — Может, у тебя это…комплекс какой? Я дипломированный психолог, враз помогу если что…

— И это еще один повод тебя убить… — глубокомысленно заметил Тапок, — мозгоправов ненавижу…

— Блин, ты совсем шуток не понимаешь?

Тапок рывком приблизился к мару и, уткнув ему ствол пистолета в зубы, прорычал:

— Мы с тобой не кореша, ты, червяк-дерьмоед! Ты жив только потому, что мне нужна информация об «Изначальных». Если бы не это — я бы отстрелил тебе твою тупую башку и насрал бы в нее. Понял меня? Работорговцев я ненавижу чуть-чуть меньше, чем Чистильщиков, так что еще раз пошутишь, и я отстрелю тебя яйца. Я ведь не обещал, что отпущу тебя всего целиком, верно?

Дон Ган повидал за свою жизнь немало всевозможных злобных ублюдков. Да он сам был тем еще говнюком, чего уж там. А уж сколько раз ему угрожали — не счесть. Сотни раз, тысячи…

Но, пожалуй, именно сейчас угроза подействовала на него. Во взгляде Тапка читалось что-то такое, жуткое. От него прямо-таки веяло животной яростью, злобой, смертью и болью.

— Я все понял, босс, — пробурчал Ган, — понял. Молчу, жду, когда спросят. А с работорговцами — поверь, я тут не самое главное зло, клянусь тебе.