Если по улице идет человек, которого очень сильно шатает из стороны в сторону, что бы вы подумали? Наверняка, пьян. Как иначе? Так многие прохожие думали про мою маму, хотя она никогда не пила. Позднее из-за этого ей стало даже стыдно выходить на улицу. Она забросила свои высоченные каблуки в дальний угол и больше никогда уже их не надевала.

Но началось все не с каблуков, а с окулиста. Точнее с того, что маме стало сложно читать программу телепередач в газете. Нужны были очки. Окулист поводил указкой по строчкам разнокалиберных букв на своем табло… Ш н А К Л б ц … и назначил маме очки. Конец истории. Титры. Только вот очки не помогли. Читать в них стало еще сложнее чем без них. Другой окулист почесал в затылке и решил, что глаза следует посмотреть на одном из его аппаратов. История начинается здесь. Она начинается со зрачка. С двух зрачков, размером с игольное ушко. С двух зрачков, которые почему-то перестали изменять свой размер.

Причину никто не знал.

И мы просто стали жить как жили. Приспосабливаться. Пока один из врачей не посоветовал маме сделать МРТ, как итог: множественные очаги воспаления в разных участках головного мозга, больше всего на тот момент пострадал зрительный нерв. И диагноз, который пришлось всеми силами расшифровывать в интернете – рассеянный склероз. До этого я слышала слово «склероз» только в шутку, когда кто-нибудь шутил про плохую память. А оказалось, что это такое аутоиммунное заболевание, то есть, когда в организме происходит сбой, и он начинает атаковать сам себя. Страдает центр управления человеком – мозг. Если представить себе нейроны в виде проводов, по которым бежит ток, то постепенно к них разрушается облатка, тогда происходит замыкание и контакт прекращается. Сейчас информация в разы доступнее. Никто не знает, как и почему появляется рассеянный склероз, но чаще страдают женщины в возрасте от 20 до 40 лет. Маме было 43. То есть заболела она, наверняка, раньше, но узнали мы об этом уже на довольно поздней стадии.

Так, с моих 16 лет, мы стали понемногу меняться местами. Мама боялась сама ходить по врачам и ставить себе уколы. А через четыре года моей мамы больше не стало. На ее месте появилась совсем другая женщина: грубая, раздражительная, агрессивная. Она постоянно кричала и придиралась. И мне казалось, что ее раздражает только сам факт того, что я дышу. Она все еще выглядела как мама, но вот моя прежняя мама исчезла безвозвратно, даже не предупредив и не попрощавшись. Редко, очень редко, что-то такое проблескивало, а потом снова блекло.

Конец ознакомительного фрагмента.