Я покачал головой, разворачиваясь на шум, донесшийся с внутренней территории, на которую выходил балкон. Ворота поместья отворились, и по подъездной дороге подъехало несколько автомобилей, из которых вышли водители в ожидании своих пассажиров. Наконец в поле зрения появилась компания людей, среди которых я узнал князя Тигрова, идущего в сопровождении трех охранников и людей, которые появились в поместье вместе с ним. Несколько незнакомых мужчин и граф Кондор замыкали это шествие, рассаживаясь внутрь припаркованных машин. Ужинцева среди них не было. Но вот Кондор выглядел довольно расслабленным, что мне совершенно не понравилось.

— Пойдем внутрь. Тут все же холодно. — Произнес я и, взяв Леру за руку, вернулся в общий зал, где буквально сразу же наткнулся на Шмелева.

— Нужно поговорить, — бросил он и, развернувшись, направился к выходу из зала. Валерия обеспокоенно на меня посмотрела, но все же выпустила мою руку.

Мы зашли в один из пустующих кабинетов рядом с залом, на который дядя тут же наложил несколько заклинаний, включая чары тишины.

— Что случилось на церемонии в священном круге? — довольно серьезно спросил он.

— Не знаю. Дождусь ответа от своего бога и, если мне нужна будет помощь, сразу же сообщу, — ответил я. — Что с допросом?

— Только сразу не горячись, — поднял предупреждающе он руку. Сам Шмелев выглядел уставшим и немного дерганным, что точно не могло говорить о благоприятном исходе допроса, длившегося почти четыре часа. — Кондор сразу же пошел на сделку. Учитывая влияние его рода, это был самый верный способ выйти сухим из воды. Причастность к покушению доказана не была, а в обмен на предоставленные им сведения, он потребовал, чтобы его имя в принципе больше не фигурировало в списке подозреваемых.

— То есть, его просто отпустили? — решил все же уточнить я, сжимая кулаки.

— Не совсем. Сейчас они вместе с Тигровым и прибывшим по его просьбе Медведевым, начальником имперской службы безопасности, выдвинулись в столицу, где предстанут перед императором. Там как раз будет решаться вопрос о подобного рода сделке, — прикрыл глаза Шмелев, после чего сел на край стола, сложив руки на груди. — Он обещал рассказать все, что ему известно о Сапсанове, плюс некоторые тоже вполне интересные сведения, относительно влиятельных домов империи. И да, учитывая, что он один из немногих портальщиков, который может не только пробиваться на изнанку вплоть до десятого уровня, так и еще стабилизировать сделанные им проколы, его отпустят.

— Как обычно, все угрозы сильных мира сего всего лишь слова, а все решает деньги и место в обществе, — подытожил я. — Но это не вся плохая информация, ведь так? Я и сам прекрасно знал, что обвинить этот род будет проблематично.

— Ольгу ждет судьба ее матери. Ее лишат магического дара и запрут на исправительном уровне одной из изнанок. С ее памятью очень хорошо поработали, поэтому узнать хоть что-то о том, кто ее надоумил на подобное и откуда она взяла этот артефакт не удалось. Но все может поменяться. Она принадлежит роду Сапсановых, и многое будет зависеть от главы ее рода. Евгения, как исполнителя, ждет пожизненное заключение на пятом уровне. Я был не прав, когда говорил, что он может находиться под подчинением или у него могут быть какие-то ложные воспоминания. Он просто малолетний идиот, решивший помочь сестре, которая и к его роду-то формально не относится, — вздохнул он, покачав головой. — А вот сам глава рода признан невиновным, после допроса специалистом имперской службы, нашими сенсорами и самим Тигровым. Сейчас он ждет официального решения по своим внукам, а завтра его направят в Москву, где будет решаться вопрос о понижении статуса его рода и, возможно, принятия еще каких-либо мер. Все будет вновь зависеть от императора.

— Его всего лишь понизят до барона? Серьезно? — я не понимал, Шмелев сейчас надо мной смеется или я чего-то не понимаю. — То есть, трое членов его семьи будут гнить в тюрьме на изнанке, обвиняемые в покушении на меня, мою жену и ее семью, а все при этом делать вид, что он ни о чем не подозревал?

— Он дальний родственник князя Мышкина, правой руки императора, о чем он постоянно всем напоминает, несмотря на то, что завязал на себе слишком много ресурсов империи, владея одним из самых больших графств Сибири. У него слишком много влияния, чтобы можно было легко его вывести из игры без железных доказательств. Если бы ты его поймал с артефактом в руках, то ему было бы не отвертеться, а так… — Он глубоко вздохнул и развел руки в стороны. — Я уверен, что Тигров это просто так не оставит, он не тот человек, который разбрасывается словами. Все эти решения просто временная мера и то, потому что сейчас в поместье находятся главы двадцати пяти родов, и нужно было принимать решение быстро, не навредив ни тебе, ни себе.

— Я могу поговорить с графом? — после несколько минут тишины, спросил я, обдумывая случившееся. Я не мог его просто так отпустить и надеяться на кого-то со стороны, хоть на Тигрова, хоть на Кречета.

— Мы догадывались, что ты об этом попросишь, поэтому Ужинцев пока оставлен в поместье. Но только в моем присутствии и в присутствии агента имперской службы. Ни мне, ни особенно тебе неприятности не нужны, ты же это понимаешь? — не мигая, посмотрел он мне в глаза. — Если с графом что-то случится на территории Сапсановых, то первым подозреваемым станешь ты, как наиболее заинтересованная в мести сторона.

— Разумеется, — я пожал плечами. Нельзя, чтобы с ним что-то случилось на нашей территории, я тебя услышал, дядя.

— Пошли, — он снял наложенные на комнату заклинания и вышел в коридор, идя в направлении подвала, не оглядываясь.

Внизу поместья ничего не поменялось. Тот же холод, серые стены и железные двери. Только вот охраны, с предыдущего моего визита сюда, было гораздо больше, и по навыкам несравнимо выше. Отворив дальнюю дверь, внутрь первым зашел Шмелев, в сопровождении мужчины, стоявшего в дверях. Дверь закрылась, как только я зашел в комнату, которая оказалась на удивление довольно просторной. Только из мебели, как и в прошлый раз, был лишь стол и несколько стульев. Сидевший по одну сторону от стола мужчина выглядел расслаблено, прикрыв глаза. Я подошел к столу, отметив, что Шмелев с агентом имперской службы остались возле двери.